Книга Операция на два сердца, страница 23 – Валерий Шарапов

Совещание закончилось, когда садилось солнце. Из кабинета вышли двое — солидные, породистые. Уланов провожал гостей, забыв стереть с губ угодливую улыбку. Он был в прекрасном расположении духа. Пришельцы покосились в мою сторону, пошептались, оба учтиво кивнули. Уланов был не прочь меня представить, но те не горели желанием — без остановки проследовали к выходу. Мол, пусть ФБР занимается этой темной лошадкой. Пока он провожал гостей, я пыталась разобраться, что означает слово «макароны» в понимании американцев. Рождалось подозрение, что это не то, к чему следует добавлять говяжий фарш. Темнело, я включила лампу. Затем еще парочку, разбросанных по кухонному пространству. Вернулся сияющий Уланов, приобнял меня сзади, похлопал по месту, по которому всегда любил хлопать. Я уже настроилась на капитуляцию. Чему быть, того не миновать. Он заглянул в сковородку, где томилась рыба, сунул нос в кастрюлю с картошкой, одобрительно заурчал.

— Сонька, ты прелесть! Ну, все, праздничный ужин! — заспешил к холодильнику, вытащил шампанское, стал хлопать дверцами шкафов, извлекая посуду.

Мы сидели за кухонным столом напротив друг друга, он поедал меня глазами, разливал шампанское. Я была сравнительно в форме, улыбалась.

— Кто это был? — спросила я. — Ну, те двое невоспитанных.

— По работе, — отмахнулся Уланов. — Представители Разведывательного сообщества Соединенных Штатов. А с какой целью интересуетесь, Софья Андреевна? — Уланов прищурился.

— То есть это выглядит подозрительно? — уточнила я.

— Ну, в целом — да…

— А если бы не спросила? Это бы не выглядело подозрительно?

Уланов задумался.

— Да кто тебя поймет, дорогая. Не знаю, что сказать. — Он засмеялся, поднял бокал. Хрустальные фужеры в этой части света не практиковали. — Шампанское, кстати, калифорнийское. Представь, там есть виноградники. Местные даже не подозревают, что вино делают в Европе, тем более в Советском Союзе… Давай, Сонька, за воссоединение нашей семьи. Чтобы Юленьку скорее привезли, дай бог и мама подтянется. Чтобы все невзгоды и непонятки остались в прошлом и мы жили дружно и долго! Присоединяешься? — Глаза моего супруга сузились в щелки.

— Прости, — встрепенулась я. — Конечно, присоединяюсь — я же здесь, с тобой. Но сам пойми — все непривычно, обустроенная жизнь канула в прошлое, ты — другой, на родину уже не попадешь, что происходит — плохо понимаю… Не дави на меня, ладно? В голове винегрет, поджилки до сих пор трясутся. Ты родину предал — это факт. А нас всю жизнь учили хранить верность идеалам. Не желаю вреда своей стране. Что ты хочешь от меня? Повторить, почему я здесь? Потому, что не могла больше там, условия создались невыносимые. У меня Юленька до сих пор перед глазами — плачет, к матери твоей льнет. И я, хоть убей, не понимаю, чего ты сбежал. Мы плохо жили?

Тему развода, которую я мусолила в голове весь октябрь, я тактично опустила.

— Так, ша, — нахмурился Уланов. — Можешь не продолжать. Я все понимаю, родная. Тебе нужно время. Прости, что давлю, больше не повторится. Но давай все же выпьем за все перечисленное.

Странно, но он вел себя понимающе. Может, действительно понимал?

Шампанское пилось легко, в один присест я осушила весь бокал. Захотелось еще, попросила добавку. Уланов удовлетворенно заурчал, наполнил емкость. Так вот в чем секрет избавления от стресса! Я выпила и эту порцию, протянула бокал — давай еще.