Книга Операция на два сердца, страница 50 – Валерий Шарапов

— Доброе утро, любимая, — голос похрипывал после сна.

Я кисло улыбнулась. Он поднес к губам чашку, обжегся, подавил рвущийся из горла матерок. Отставил чашку, беспардонно забрал мое пирожное и стал жевать. Потеря небольшая (просто невкусно), я не стала устраивать сцен. Он подул на кофе, осторожно отпил.

— Ты как?

— Не очень, — отозвалась я. — Кошмары, судороги, испепеляющая головная боль. Ждала тебя, но ты не пришел.

— Реально ждала? — удивился Уланов, — Ну извини, любовь моя, вчера был не только сумасшедший день, но такой же вечер и трудная ночь. Нашли водителя, сбежавшего из фургона… и снова потеряли. Он отметился не только на смотровой, но и у складов, садящимся за руль. Парня срисовал очевидец, правда, этот добрый человек не знал, что срисовывает преступника. Ладно, подождем. Личности твоих похитителей установили. Некто Эндрюс, Харп и Барбелла, сами из Цинциннати, штат Огайо, входили в одну из местных банд. Кто их нанял, выясняется. Зачем кому-то понадобилось тебя похищать?

— Ты сам знаешь, — осторожно заметила я. — Мое похищение — это послание. Для тебя. Тебя о чем-то предупреждают. Ты же знаешь, кто нанял этих ребят?

Выстрел был наудачу — основан на интуиции и природных наблюдениях. И ведь попал же! Уланов как-то потемнел, поежился, покосился на агента, проходящего мимо веранды.

— Откуда такие выводы, дорогая?

— Я, конечно, дура, дорогой, — начала я издалека, — но не тупая. Провожу наблюдения, слышала про термин «анализ фактов». Ты что-то утаил от своих хозяев, верно? И сейчас оно аукается, при этом достается мне. Но ты по-прежнему что-то скрываешь от ФБР. Успокойся, я на твоей стороне — вернее, мне все равно. Стучать не буду, не так воспитана. Тем более это не соответствует моему нетленному чувству к тебе. Но обидно, что ты выходишь сухим из воды, а на меня сыплются шишки. Ты не двойной агент, дорогой?

Уланов поперхнулся, поставил чашку на стол.

— Откуда такие познания, солнце мое?

— Книжки шпионские читаю. У тебя их целая полка наверху. Ты втихую работаешь на Советский Союз? И кто-то об этом узнал и теперь тебя шантажирует? Только не подумай ничего, я далека от политики. Просто боюсь представить, что случилось бы вчера, не догони агенты тех упырей. Меня бы резали на кусочки и пересылали тебе по почте?

Уланов внезапно засмеялся. Сначала утробно, горлом, словно камлающий шаман, в финале перешел на фальцет — ему действительно было смешно. Покачал головой, вытирая слезы умиления.

— Ну, ты, мать, даешь, ей-богу, рассмешила. Не рассказывай никому, ладно? Ты, может, и не дура, но с воспаленным воображением проблем не имеешь.

Он взял чашку с остывшим кофе и поднес к губам. В первый миг мы не поняли, что произошло. Чашка разбилась у него в руке! Кофе вылился на стол, разбрызгался по мятой футболке. Уланов тупо смотрел на то, что осталось у него в руке — ручка и немножко чашки. Одновременно разбилась декоративная тарелка на столбике у него за спиной. Мы оба оторопели. Уланов вдруг смертельно побледнел, начал медленно приподниматься. Почему до меня дошло первой? Я истошно завизжала, подскочила и толкнула его в плечо. Уланов потерял равновесие, завалился на правый бок. И в следующее мгновение пуля попала в спинку стула, где он только что сидел! Стул опрокинулся, запрыгал по полу. Уланов копошился, кряхтел, пытаясь подняться. Я продолжала орать на всю ивановскую. Из сада бежала охрана, агенты вытаскивали на бегу пистолеты. Вильямс первым взлетел на крыльцо, оценивая обстановку. Из дома выбежала экономка, бросилась поднимать Уланова. Какая милая самоотверженность. Третьего выстрела не последовало. Агенты сообразили, прикрыли собой Уланова. Его затаскивали в дом, экономка при этом активно мешалась. Супруг наконец сообразил, растолкал всех, побежал, пригнув голову, к распахнутой двери. Меня схватил в охапку то ли Вильямс, то ли Роджерс. Темные очки слетели, и это оказался Вильямс. Я пришла в себя уже внутри — растрепанная, возбужденная. Меня тащили в глубину гостиной, заставили лечь на пол. Площадным матом ругался Уланов. На улице бегали и тревожно перекликались люди. Чуть позднее разрешили подняться в спальню, но категорически запретили подходить к окнам. Меня трясло. Не успела отойти от вчерашнего, и вот опять! Сегодня я не пострадала, только душевно — в отличие от Уланова, который повредил плечо, когда я его толкнула. Впоследствии доктор вправил вывих, но какое-то время он ходил и шипел…