Книга Грелка #2, страница 32 – Олег Ефремов

Пока рассуждали, Игорь поднимал одного мертвеца за другим, пытаясь починить, вливая еще и энергию жизни, заставляя срастаться ткани. Потом я послала импульс всем душам найти свои тела и снова воссоединиться, заставляя нейроны вновь функционировать, а ткани не разрушаться в течении трех дней. Нам нужны были сильные руки, которые бы могли помочь переносить раненных, да и травники не помешали бы. Таким образом они смогли бы даже помочь сами себе. А еще завтра предстояло снять весь лагерь и срочным образом отступать. Да, я потратила снова немало сил на мертвых бойцов, оправдывая себя тем, что если мы не успеем быстро свернуть лагерь, то противник может добраться до нас, и тогда раненные станут мертвыми. Но, если по-честному, то просто хотелось посмотреть, что получится у Игоря, когда мы снова вложимся вдвоем.

Как всегда эксперимент пошел по одному месту. Убитые в бою солдаты, как только обретали помять и сознание, вспоминали последний бой и смертельное ранение. Они не верили, что умерли, и их воскресили. На наши уговоры и объяснения не реагировали, а шли в шатры и найдя свободную койку сразу же укладывались, требуя целительниц. Мы с Игорем поняли, что переборщили с зомби. Они сейчас превратились в живых мертвецов, со своими страхами и эмоциями. Поэтому прекратили заниматься ерундой и пошли оказывать солдатам первую медицинскую помощь. Так как манны на целительство у меня снова не было.

Через пятнадцать минут услышали визг из соседнего шатра, а когда рванули посмотреть в чем дело, то заржали. Орлова забралась с ногами на кровать с раненным бойцом, который офигел от такой наглости. И продолжала тыкать пальцем в пациента, который притворился спящим, ну или мертвым. Это как раз и был один из наших доморощенных зомби, который ни в какую нехотел признавать себя неживым. И когда Орлова стала слушать его дыхание и щупать пульс, то осознала какую подставу мы организовали.

— Какого хрена вы продолжаете оживлять трупы, да еще делаете их практически живыми? Вы сдурели совсем, ведь так можно и самой кони двинуть, — орала на нас Ольга, совершенно позабыв, что она аристократка и должна соблюдать нормы приличия.

— В смысле труп? Какого черта мертвец делает в нашем шатре? — подхватили раненые, у которых были силы еще возмущаться.

— А кто завтра будет нам помогать собирать шатры, перевозить раскладушки, перетаскивать тяжелых раненных в повозки? — тут я не выдержала и встала в позу. — Подумаешь перестарались, засунули душу обратно в тело, вот они и помнят себя по-прежнему раненными. Но ничего с ними уже не произойдет, они не оживут, но помощь оказать смогут. А если откажутся, то разложатся через три дня.

— А если соглашусь помочь? — подал голос, прикинувшись ветошью, труп.

— Тогда мы приготовим раствор, который поможет вам не сгнить заживо, а продублирует вашу кожу, сделав ее эластичной, — пообещала, понимая, что теперь придется постараться. У нас уже есть такие зомби и вполне себе ничего сохранились.

— Хорошо, тогда я готов помочь, что делать-то? — мужик поднялся с койки и вышел за нами.

— Сперва иди, переговори с теми, кто тоже не верит в свое оживление, нам нужны крепкие руки. Не могут девчонки таскать тяжелых мужиков в реанимационную к Валентине Ильиничне, — он снова пощупал себя, осознавая, что чувствительность потеряна, но зато ничего не болит.