Книга Девочка Черной Бороды, страница 105 – Екатерина Ромеро

– Что такое?

– Ты станешь моей женой? Моей единственной любимой. Клянусь хранить тебе верность. Защищать и любить, быть с тобой. Всегда.

Она смотрит на меня, а после наклоняется и целует меня в губы.

– Я согласна.

– Ты сможешь хоть когда-то меня простить, девочка? Простить мне мою месть?

– Я простила. У моря тебя выменяла, потому чтопростила. Ты все мои желания исполнил, страшная Черная Борода.

Лейла касается моей скулы, нежно целует в губы.

– Такая уж страшная? До сих пор боишься?

– Нет, теперь уже нет. Я знаю, какой ты. Люблю тебя настоящего. Честного, доброго, заботливого.

– Я тоже тебя люблю, моя нежная и добрая девочка-ночь. Безумно сильно. Безумно сильно.

Гафар

Она любит ночные прогулки по пляжу, сладости и море. Моя девочка-ночь, теперь уже жена, мы вместе.

Лейла. Моя мечта с коралловыми губами и волосами цвета весны.

Моя жена, не принятая моими родными, никто до сих пор не знает, что Лейла осталась жива. Мы храним это в секрете, в тайне, потому что я так решил. Решил, что она будет жить еще перед казнью, и в тоже время казнил Лейлу своими руками.

А она была не виновата. Ни в чем, и ее дядя тоже, эта ошибка мне очень дорого стоила. Ее отголоски я ощущаю до сих пор, хоть уже прошло больше года.

Она часто плохо спит, ворочается. Иногда вздрагивает, распахивая глаза в темноте. Я выхожу тогда покурить, а Лейла просто сидит на кровати и смотрит на море.

И мы молчим. Мне нечего сказать, это началось где-то полгода назад. Я никогда не спрашивал, что конкретно ей сниться. Мы слишком много пережили и Лейла, конечно, не была к такому готова.

Ни к похищению, ни к моей ненависти, ни к мести.

Я должен был догадаться раньше, но случись что случилось и мы живем. Вдали от криминала, в совсем другом городе, в новой жизни.

Я выбрал ее и ни о чем не жалею, но как же я боюсь услышать, что жалеет она.

Будучи мэром, я мало чего боялся. У меня было все, и я от всего отказался. Чтобы быть с ней и, наконец, только сейчас ощутил свободу. Ощутил эту жизнь в простых вещах, в том, как Лейла по утрам печет блинчики, как мы ходим кормить голубей на площади, как смотрим вместе кино.

И все, вроде, хорошо, за исключением ее кошмаров. Они часто повторяются, а у меня не хватает ни совести ни духу узнать, о чем ее сны.

– Когда твоя выставка фотографий?

– Через неделю.

– Помочь?

– Нет, спасибо, я сама.

У нее все получается, и я стараюсь дать Лейле все то, чего она была лишена, ожидая моей мести. Восемь лет моя девочка жила в этом страхе, но я не могу вернуть ей этого времени. Я бы купил его, если бы оно продавалось, но годы не купишь, сколько бы денег у тебя не лежало на счету.

Звонок по бизнесу, ничего конкретного, а после слышу, как скрипнула половица, как хлопнула дверь.

Это Лейла. Она выбежала из дома к пляжу.

Мы заехали сюда пол года назад. Обустроили уже все, мы создали наш маленький рай, по крайней мере, мне так хочется в это верить.

– Лейла! Лейла, стой!

Она бежит босиком по пляжу. Зима уже, холодно, а Лейла босая.

– Да стой же!

Едва касаюсь ее руки и она вздрагивает. Все еще боится. Меня.

Останавливалась, Лейла обхватила себя руками и смотрит на море. Ее светлые волосы отросли до пояса и развеваются на ветру, точно белые крылья у лебедя.