Книга Девочка Черной Бороды, страница 9 – Екатерина Ромеро

Перед глазами Айше. Истерзанная и вся в крови. Ей тоже было восемнадцать.

Мы тогда после похорон с отцом и братом остались, потому что мать к тому моменту уже отвезли в больницу.

Отомстить поклялись, я дал клятву. И если этот ублюдок Шамхан оказался трусом, то его родная кровь все время была у меня на прицеле, а теперь она всецело в моих руках.

Вон она, ходит босая по комнате, обхватив себя руками.

Помню, отец тогда сказал, что я как старший сын ничего не стою. Что бандит, но не смог ничем помочь, не уберег сестру.

С того момента я из кожи вон лез чтобы доказать отцу обратное. Чтобы он понял, увидел, что и из меня выйдет толк.

Так пришлось начать думать не только о себе, но и обо всем городе. И мне открылось много интересного, а теперь все твари у меня как ладони, ну, по крайней мере те, о ком я знаю.

– Я убью тебя, сука. Считай часы.

Говорю вслух, сигарета тлеет в руке, пепел осыпается на стол из красного дерева, фильтр жжет пальцы. Не чувствую. Не больно.

Я уже давно не чувствую ничего кроме ненависти.

Ко всему ее роду. И к ней.

Я сижу в этой комнате весь день, благо, тут есть ледяной душ и туалет, собственно, все. Моя одноместная камера, в которой не открывается окно, нет воздуха и права на свободу.

Гафар закрыл меня, а еще я с ужасом нахожу камеру в углу комнаты. Она работает, судя по светящейся красной точке, за мной наблюдают. Он смотрит на меня и от этой мысли мурашки бегут по коже, мне страшно.

Я не видела еще здесь ни одной женщины и от этого еще более неспокойно.

То и дело хожу по этой камере, пытаясь собраться с мыслями, хоть уже все давно предрешено. Я же знала свой исход, почему тогда мне страшно, почему я до ужаса боюсь этого мужчину?

Холодно, боже, как же тут холодно. Я не нахожу ничего, что можно набросить на плечи, а ночнушка открытая, едва доходит мне до середины бедра.

Мечусь из угла в угол как зверек, пытаясь согреться. Я босая, тут нет ни одежды ни обуви, ни зубной щетки в том числе.

Да, конечно, а зачем? Я же уже ближе к миру мертвых, Сайдулаева совсем это не заботит.

Он не ведает жалости, ему об этом неизвестно. Чего он тогда ждет, чего тянет? Зачем ему эта камера в углу? Она меня пугает.

Щелчок, дверь распахивается и я вижу вошедшую женщину.

– Кто вы?

– Фатима. Помощница по дому. Поешь, девочка. Горячее тут.

Ставит поднос на подоконник я в изумлении вижу еще парующий суп с хлебом.

– Зачем это?

– Хозяин приказал накормить вас.

– Для чего? Он же…

– Я не обсуждаю приказы Гафара Ахмедовича.

Ответить мне нечего, эта помощница не злая, но явно не настроена на диалог. Из коридора я вижу тени охранников, так что даже не рискую проверять их реакцию.

Осторожно наклоняюсь к тарелке и вдыхаю запах еды. Все свежее, очень приятно пахнет и моя рука уж было тянется к еще горячему хлебу, но я вовремя себя останавливаю.

Нельзя. Не будь такой глупой, Лейла!

А вдруг еда отравлена и Черная Борода будет так мне мстить? Из рук врага есть нельзя и я не буду.

Какой бы голодной не была, я не прикасаюсь к этой пище от врага. Отношу поднос к двери, осторожно там оставляю.

Обхватив себя руками, смотрю на камеру. Красная точка продолжает гореть.

***

Тут так холодно, днем еще ничего, но к вечеру я замерзаю. Та служанка Фатима снова приходит, приносит мне новую еду.