Книга Хроники закрытого города, страница 102 – Улана Зорина

– Ромка… – вскрикнула Анна и, вывернувшись из тянущихся к ней несмелых рук мужа, стремя голову выскочила вон. Опешивший Ступин сглотнул сухой ком, подкативший ежом прямо к горлу, и, поправив внезапно отяжелевшую сферу, кинулся вслед.

***

Выскочив за Анной из дома, он предоставил милиции справляться самим и опрометью кинулся за женой по узкой тропинке к озеру.

Гнилостный дух болота ударил в лицо, швыряя горстями мелкие капли. Дождь так и не прекратил свой безудержный танец и резвился, как мог, стекая с волос по лицу тонкими струйками, щекочущими пальцами проникая за шиворот. Ступин передёрнулся. Опять вода, эта ненавистная, злопамятная, ломающая семьи, забирающая жизни. Опять бег, хлещущие по ногам травы, поющий камыш впереди, звенящие капли на зеркальной глади и…

– Боже мой, – Ступин оступился, не веря глазам, и кубарем покатился, цепляясь за траву застывшими негнущимися пальцами.

Это и вправду был он. Весь окутанный янтарной дымкой, его маленький мальчик стоял по колено в воде в объятиях сгорбленной матери и тянул руку страшному чудищу.

– Нет, Ромка, – завопил что есть мочи Ступин и отчаянно дёрнулся к сыну.

Ноги его вязли в грязи, скользили по мокрой траве, заставляя презренного человечка раз за разом валиться на землю. Падать и подниматься. Спотыкаться, скользить, путаться в паутине острых травинок, резать в кровь пальцы, но упрямо ползти, шаг за шагом продвигаясь вперёд. Скрипя зубами, матерясь во весь голос, стискивая кулаки до побелевших костяшек.

Небесные хляби разверзлись, и нету потопу конца.

Но, крепко сжав челюсти, поиграв желваками на скулах, он всё же вставал. И пусть он не верил своим глазам, как не поверил когда-то и Анне, он защитит сына от Твари, чего бы ему это не стоило.

Теперь же перед лицом бесстрашного оперативника была его семья. Та, к которой он так долго стремился. В глубине своей мечущейся души Ступин сознавал, что именно сейчас эти две родные фигурки скорее пугали его, чем притягивали. Однако он моралист, и до мозга костей упёртый материалист, пусть даже и сумасшедший, но тем не менее он никому не позволитвстать у себя на пути. Наконец-то сумев подняться, он очертя голову кинулся в омут. Вытянув перед собой обе руки, Ступин ворвался в озёрную хмарь и резко остановился, фыркая и задыхаясь, между родными и Тварью.

Вместо того, чтобы напасть, чудовище повернулось к Кириллу, а тот, тяжело дыша, в изумлении замер.

Уродливая морда стремительно таяла, склизкая кожа стекала, как тёплый воск по свече, расходилась масляными кругами по чёрной воде, обнажая бледную гладкую кожу.

Он так и застыл с протянутой к чудовищу рукой, защищая семью от… Кого?

– Светка? Не может быть… Светка! – Ступин судорожно вздохнул, глаза его заблестели, а рот скривился в гримасе отчаяния.

Запустив руки в поседевшие волосы, он упал на колени прямо в мутную воду и глухо завыл. Всё встало вдруг на свои места. И смутно знакомое место, и толстая тётка, и озеро. Окружённое камышом и рогозом, глубокое чёрное озеро, хранящее всё это время несчастную жертву.

Зубы майора скрипнули от ярости, кулаки сжались и разжались в бессилии. Вот она, смешная белокурая девчонка, так внезапно пропавшая и так нежданно нашедшаяся. Всё такая же красивая, с огромными синими глазищами, она улыбалась ему, как тогда, когда, попрощавшись, исчезла в окне своей комнаты.