Книга Хроники закрытого города, страница 130 – Улана Зорина

Эльвира нахмурилась. Едкое замечание уже готово было вылететь из кривящегося в раздражении рта, но, взглянув в усталые глаза матери,она промолчала. «Естественно, он же важнее…» – проскользнула в голове чужая мысль, но Эльвира от неё отмахнулась.

– Ты чего-то поздно сегодня? – потеплее закуталась в шерстяную кофту мать и покосилась в окно. – Темнеет уже.

– Уроков много, – безразлично дёрнула плечом Эльвира и поспешила в свою комнату.

– Эль, ну ты переоденься и спускайся, я тебе чайку горячего наведу… – вдогонку шепнула ей мама. – Ещё заболеть не хватает…

– Угу, – буркнула девушка. На душе её скребли кошки, а в голове не укладывалось, где же она блудила после школы так долго. И почему она этого совершенно не помнит.

Телефонный звонок заставил Эльвиру панически сжаться. Сердце её громко забухало в голове, будоража кровь и заставляя покрываться багровыми пятнами бледные щёки. Она настороженно покосилась на пузатый бежевый телефон и прислушалась. Мать уже успела внизу снять трубку и поговорить. В доме вновь повисла гнетущая тишина. Уловив звук лёгких шагов по ступеням, Эльвира суетливо заметалась глазами по комнате. В душе царила полная неразбериха.

– Стоп, – одёрнула саму себя школьница. – Я дома, чего мне бояться?

– Бояться… – тут же подхватил чужой голос.

– Мой дом – моя крепость, мои правила, – сдвинула брови Эльвира и покосилась на своё отражение в дверце шкафа. То ей насмешливо ухмыльнулось.

В дверь легонько стукнули, и тихий шёпот матери вернул Эльвире спокойствие.

– Эля, тебе там Паша звонит.

– Хорошо, мам, я отсюда отвечу, – и, показав отражению язык, Эльвира поспешно сняла трубку.

***

– Привет, Эль

– Привет.

– Ты не против, что я позвонил? – Эльвира до скрипа стиснула трубку. Сердце её предательски заколотилось, а губы тряслись.

– Нет, что ты, – выдохнула она, стараясь, чтоб голос звучал как можно непринуждённей.

– Как ты? – дрогнуло на том конце провода.

– Я нормально, – удивилась Эльвира. При звуке его мягкого голоса у неё начисто вылетели из головы все страшные события последних дней. – А ты, как? Держишься? – встрепенулась она, как только вспомнила о Маринке.

– Да, спасибо, – выдохнул он.

– Это ужасно… Кто б мог подумать… – горячо начала Эльвира.

– Так у неё ж эпилепсия, это все знали, – поддакнул Пашка.

– У кого? – зависла Эльвира, и слова утешения липким комком застряли на языке.

– У Тамары Степановны, а ты про кого? – нотки удивления послышались в трубке. Эльвира, словно воочию,увидела, как вздёрнулись точёные брови, как сверкнули из под длинной чёлки глаза цвета тёмного шоколада.

– Про Маринку, – ответ сам соскочил с языка. На том конце провода повисло молчание.

«Какая же я дура… – стукнула себя ладонью по лбу Эльвира. – Зачем ляпнула про неё»

Тишина затянулась. Эльвира уже хотела было извиниться, но Пашка тихонько шепнул:

– Давай не будем её вспоминать, Эль. Прости меня. Я чувствую себя таким идиотом. Сам не понимаю, как мог обидеть тебя, бросить, связаться с ней. Нет! – словно бы испугавшись, с жаром продолжил он. – Нет, я не говорю, что она плохая, то есть была плохой, но я не должен был так поступать, – и не дождавшись ответа Эльвиры, совсем стушевался: – Не молчи, Эль… Прости меня…

Крепко прижав трубку к раскрасневшейся щеке, Эльвира молчала. И улыбалась.