Книга Хроники закрытого города, страница 155 – Улана Зорина

Мгновенное слияние разумов привело к разрушению блоков в сознании, и память, разверзшись, приняла растерянную сущность Эльвиры в свои ласковые объятия.

Девушка вспомнила всё.

Знание накатило волной, ломая границы реальности, сминая хрупкую волю.

Перед мысленным взором замелькали картинки.

Глава 14

Победным взглядом Маринка окинула Эльвиру и как бы невзначай положила ладонь на руку Пашки. Тот повернулся к ней и улыбнулся.

«Какой же он красивый…» – в который уж раз подумала Маринка, любуясь одноклассником. Взгляд его шоколадных глаз из-под шикарных ресниц не оставлял равнодушной ни одну девочку, а тонкие черты лица в обрамлении вьющихся рыжих кудрей уж точно снились ночами доброй половинешколы.

Этакий сказочный пастушок.

Пашка, однако, сам либо не понимал своей привлекательности, либо просто в неё не верил, так как вел себя достаточно скромно и незаметно. Будь на его месте кто посмелее, уже вовсю бы пользовался всеми плюшками школьной популярности. Любой, да хотя бы Андрей, но только не он.

Маринка перевела взгляд на Белоусова и тут же поморщилась, поймав его вызывающий взгляд. Нет, с этим охламоном она никогда бы не стала встречаться. К тому же было очевидно, что он неравнодушен к Эльвире. «Противная ворона», – пронеслось в голове у Маринки, а глаза уже сами уставились на соперницу. «Вот и забирай себе Дрюпу. Разрешаю», – губы дёрнулись в злорадной ухмылке, и тут же их уголки поползли вниз.

Эльвира смотрела ей прямо в глаза. Насмешливый взгляд Маринки внезапно потерял всю свою твёрдость, увязнув в глубоких озёрах абсолютной черноты. Маринка, не успев даже осознать, что с ней происходит, напрочь потеряла весь лоск и уверенность. В голове зашумело, забухало. Тьма в глазах Эльвиры внезапно дёрнулась, заворочалась, пошла золотистой рябью и начала расти. Медленно, неумолимо. Раздаваясь во все стороны космическим мраком. На периферии сознания разум Маринки испуганной птичкой забился в незримых, но прочных силках.

Откуда-то полились шепотки. Тихие, навязчивые. Они достигали её ушей, складываясь в слова, и Маринка слушала. Слушала и внимала. Мысли её перепутались, мышцы натянулись звенящей струной.

«Птичка… Птичка… Ты птичка… Запертая в тесной клетке… Пойманная в силки… Почему не летаешь…Летаешь… Летаешь…»

Маринка дёрнулась, как от пощечины. Зрачки увеличились, напрочь скрыв радужную оболочку глаз.

«Летаешь…» – бесшумно шевельнулись губы.

Она резко вскочила с места и, не говоря ни слова, выбежала прочь. В классе воцарилась гнетущая тишина. Все головы повернулись к болтающейся на скрипучих петлях распахнутой двери. Никто и не заметил, как тень, пробежав по лицу яркой брюнетки, пропала. Тьма рассосалась, как и ушла с губ Эльвиры презрительная довольная улыбка.

Тем временем ноги сами несли Маринку туда, где под узким окном женского туалета единственным анахронизмом во всей школе торчали острые штыри стальной изгороди.

Её давно уже собирались утилизировать, но у дворника, как и у завхоза, руки так и не дошли.

«Летаешь…» – в последний раз шевельнулись бескровныегубы, и, распахнув окно, Маринка, лихорадочно царапая колени о чугунную батарею, забралась на подоконник и.... Полетела.

«Летаешь…» – весело подхватил ветер.

Сознание Эльвиры забилось в агонии. Нет, этого не может быть… Маринка… Ну как же так..