Книга Вианн, страница 41 – Джоанн Харрис

Единственное исключение – Эмиль. На его кислое лицо и едкие замечания домашняя магия явно не действует. Наверное, в шоколатле чего-то не хватает, а может, не в нем, а в Эмиле. Но сегодня Эмиль запаздывает, а Луи отправился в банк, и я впервые подаю обед одна.

До сегодняшнего дня я не понимала, насколько по-собственнически Эмиль относится к La Bonne Mère. Возможно, из-за многолетней дружбы с Луи, а может, потому что практически живет здесь, но в отсутствие обоих атмосфера стала совсем иной; как будто открыли окно, впустив свежий воздух.

– Вианн, что сегодня на обед? – спросил месье Жорж.

Он заглянул в бистро вместе со своим старым другом Тонтоном, который всегда приводит на обед своего старого пса Галипетта. Я заранее знаю, что он закажет. Два блюда дня, бутылку красного вина и кусок колбасы для Галипетта, который уже с надеждой поднял ко мне трепещущую морду.

Сегодня на обед сардины гриль на подушке из пряного табуле. Простой рецепт, так что у меня полно времени, чтобы поболтать.

– Ты готовишь лучше, чем Луи, – сказал Тонтон с полным ртом рыбы. – Эти сардины гриль…

Он причмокнул, и Галипетт выжидающе поднял взгляд.

– Что ты в них положила? Белое вино? Розмарин?

Я улыбнулась.

– Просто они утром еще плавали. Как насчет десерта? Могу предложить лимонный тарт и свежие наветт…

Тонтон издал горлом одобрительный звук.

– Ага, и еще твоего шоколада. Я на него подсел.

От этих стариков не дождешься спасибо. Кивок – вот и вся благодарность. Но я начинаю понимать их гортанные звуки, их жесты. И в отсутствие Луи они разговорчивее, чем когда он рядом.

Я принесла шоколад со щепоткой шоколатля, как обычно.

– Луи никогда не подавал шоколад? Даже при жизни Марго?

Тонтон поглядел на стойку, словно хотел убедиться, что ни Луи, ни Эмиля там нет. Затем он покачал головой.

– Нет, не помню такого.

– Но ее вы помните? – спросила я.

Он кивнул.

– Конечно. Все помнят.

Я начертила в воздухе маленький знак, лучик, чтобы он разговорился.

– Какой она была?

Он пожал плечами.

– Марго?

Он снова огляделся, будто проверяя, что никто не подслушивает. Но, не считая месье Жоржа, который сидел напротив него за столом, никто не обращал внимания.

– Все любили Марго, – сообщил он, когда я принесла десерт. – Она была душой La Bonne Mère.

Месье Жорж кивнул.

– Точно. Она вся светилась.

Я налила две чашки шоколада из серебряного кофейника на стойке. Пар повис в воздухе, похожий на хвост волшебной птицы.

– Кажется, она умерла совсем молодой, – сказала я. – Что случилось?

– А он тебе не сказал?

Я покачала головой.

– Она забеременела, – наконец сказал Тонтон. – Были осложнения. После этого Луи так и не оправился. Трагедия для всех.

Я выудила историю из струйки пара, более красноречивой, чем эти двое. И конечно, я уже знала правду от самой Марго; из торопливых заметок на полях кулинарной книги; из сохранившихся следов ее присутствия, в которых было больше смысла, чем в словах.

– Она так хотела ребенка! Пыталась еще долго после того, как врачи сказали: не судьба. Такой уж была наша Марго – никогда не сдавалась. Даже когда Луи ее просил.

Они сказали, что это было чудо. Забеременеть в сорок один; наконец-то выносить ребенка после множества выкидышей. Шесть месяцев она едва осмеливалась двигаться; делала только самую легкую работу. Врач ничего не обещал, но был настроен позитивно; а Луи, давно отказавшийся от мечты о ребенке, помогал Эмилю перекрашивать стены в гостевой комнате La Bonne Mère и менять мебель.