Книга Пять замерзших сердец, страница 124 – Лора Манель

Я ненавижу мою родительницу.

Впервые с… Бог знает какого времени я взяла бумагу и ручку, чтобы написать матери (смешно, но она продолжает одностороннюю переписку). Вот этот краткий текст:

Бабуля умерла по твоей вине.

Я ненавижу тебя за это.

Подписываться я не стала, все и так было понятно.

P. S.: Старшая дочь Жозетты присутствовала на похоронах. Она очень этого хотела и запросила разрешение отлучиться из тюрьмы «в связи с исключительными обстоятельствами». Ей позволили при условии, что она будет в наручниках и под конвоем и останется только на время церемонии (слава Богу!). Мы смогли увидеться (трудно пропустить человека в сопровождении полицейских). Ну, «увидеться» – это громко сказано… Я к ней не подошла, стояла в отдалении, в соответствии с раз и навсегда выбранной линией поведения. В жизни следует быть последовательной.

Уже три месяца с нами нет Жозетты. Ее дочери и внуки ощущают пустоту, я тоже. Смерть тещи стала для меня горестным событием. Она была столпом нашего семейства и очень приятным человеком, всеми силами с самого начала поддерживала нас, обожала Катрин и фактически пожертвовала ради нее здоровьем.

К моему превеликому удивлению, бывшая жена присутствовала на похоронах… Под внушительной охраной. Позже я узнал, что судья по исполнению наказаний дал согласие утром, и ее привезли из Ренна. Хорошо, что ей дали возможность проститься. Не хочу даже думать, что бы она чувствовала в противном случае. Одна, в камере… Нет, скорее всего, в тюремной часовне, чтобы причаститься одновременно с нами.

Анаис не ожидала увидеть мать. У нее не было времени подготовиться, все случилось стремительно. Когда наша дочь увидела тюремный фургон, лицо у нее сделалось ошеломленное и она скрылась за толпой. Они не встречались семь лет и вряд ли когда-нибудь пообщаются по-человечески. Катрин подошла к сестре, и к ним присоединился Флориан, а я остался стоять, где стоял, чувствуя неловкость.

В церкви я нашел свободную скамью в глубине зала, Анаис села рядом со мной, остальные члены семьи устроились в первом ряду, в том числе Фло – после недолгих колебаний.

Церемония показалась мне странной.

Жозетта и Катрин не простились, вряд ли на последнем свидании обе предполагали, что больше не увидятся, но дочь добилась встречи, чтобы проводить мать.

После мессы я сказал ей:

– Хорошо, что ты здесь.

Она улыбнулась. Произнесла, понизив голос:

– Я и дочку хотела повидать…

И расплакалась.

Мне было жаль Катрин. Я нашел Анаис, считая правильным попытаться… но в ней не нашлось ни капли жалости. До чего же она все-таки непримиримая… Когда же наша дочь захочет наконец помириться с матерью?

Я был рад пообщаться с Натали и Николя, хорошо, что она больше не одна. Мне повезло, что я не взял с собой Сэм, мог случиться конфуз из-за неожиданного появления Катрин. С Натали мы обменялись парой слов, банальных, соответствующих моменту. Она сказала с рыданием в голосе: «Я не успела рассказать ей все, что было у меня на сердце». Я чувствовал, как глубоко раскаивается моя свояченица.

Смерть тещи заставила меня задуматься. Я мог, я должен был чаще видеться с ней в последнее время, но счел, что место зятя мне больше не принадлежит. С какой стати? Стыдно быть таким неблагодарным…

Теперь Флориан ездит на свидание с матерью то один поездом, то на машине со мной, если встреча происходит не в отдельном помещении, а в обычной комнате для свиданий. Пока сын общается с Катрин, я жду его в кафе. Мальчик уже не так сильно ждет этих встреч, и его можно понять. Он тратит часы, проделывает километры пути, чтобы выполнить сыновний долг, пообщаться с ней ради нее, а уходя, всегда испытывает чувство вины.