Онлайн книга «Пять замерзших сердец»
|
Я попробую успокоить детей, смягчить потенциальную серьезность двойного происшествия дня (задержание матери плюс допрос отца). С малышом Флорианом легче, а вот Анаис далеко не наивна. Девочке тринадцать, она умна, и хотя ей, как и мне, неизвестны повороты, механизмы и пружины юридических процедур, она прекрасно понимает: не стоит ждать ничего хорошего. За ужином я постаралась их побаловать – приготовила мои фирменные ракушки с ветчиной и грюйером (сыра положила много!). Флориан любит, когда расплавленные нити тянутся за вилкой. Я все время повторяла: «Это ошибка, ее отпустят». У полицейских ничего на нее нет, это ясно. Она выйдет на свободу. Потрясенная, но очищенная от всех подозрений. Анаис качала головой, соглашалась: она, как и я, верит в невиновность матери, но боится юридической ошибки. Мы обе и подумать не могли, что случившееся как-то связано с телом, найденным на болотах. Простое совпадение: Катрин и Марка допрашивали по другой причине, в связи с другим делом, не имеющим отношения к убитой женщине… Мы отправили Флориана наверх, сказав, что он может почитать в постели, а сами сели смотреть новости, еле сдерживая утробный страх. Информация не заставила себя ждать: «В рамках расследования убийства Беатрис Лансье полицией задержана женщина, также был допрошен ее муж». На экране появилось изображение Тасдонских болот: полицейские автомобили на месте происшествия, соседи жертвы, которые в один голос хвалили покойницу. Одна женщина лепетала, утирая слезы: «Этого не может быть, просто не может быть… Что за монстр на такое способен?» Анаис повернулась ко мне с опрокинутым лицом. «Твоя мама не монстр! Она этого не делала, слышишь?» – безапелляционным тоном произнесла я и вдруг осознала, что наставила на внучку указательный палец, словно грозила девочке, как одному из обвинителей Катрин… Я с ума сойду… Если с Катрин не снимут обвинений и не выпустят, я точно лишусь рассудка. Марк К 22:00 я наконец вернулся домой. В состоянии стресса, опустошенности и усталости, каких никогда не испытывал. У меня нет сил описывать теще этот запредельный во всех отношениях день. Уже поздно, остаться ночевать она не хочет, пусть поскорее уедет. Мне нужно прийти в себя. Я произнес одну фразу: «Катрин задержана по делу о покойнице с болот». Она вскрикивает, стонет, и я говорю, что уверен в непричастности жены к убийству… Прямо перед уходом Жозетта сообщает, что о деле говорили по телевизору, в том числе об аресте Катрин и моем допросе. С самого утра я как будто стал персонажем сериала, который теперь выставлен на всеобщее обозрение в почти прямом эфире. Мы попали в эпицентр происшествия и играем главные роли. Такова наша новая реальность, соседствующая с вымыслом, копия, опасно имитирующая подлинную жизнь. Я пытаюсь представить жену в тюремной камере. Хорошо бы оказаться рядом… но это запрещено процедурой. Я хотел бы подставить ей плечо, держать ее за руку, успокаивать. Не знаю, что конкретно есть у полицейских на Катрин, но уверен: она ничего не делала! Меня пугает вмешательство журналистов. Я думаю о Катрин, о моей работе, о школе детей. Что бы ни натворила Катрин, нам придется столкнуться с невообразимыми трудностями. Ладно… Нечего разнюниваться, нужно взять себя в руки – и я пытаюсь: наверняка произошла ошибка, Катрин завтра отпустят. Рано или поздно наша жизнь войдет в прежнюю колею. Они найдут истинного виновника, убийцу с ножом. Катрин не могла этого сделать! Я как будто сплю и вижу дурной сон. Сыщики хоть присмотрелись к ней? Много они встречали женщин-убийц, вооруженных ножом, с маникюром и дорогой укладкой? Смех сквозь слезы… |