Книга Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус, страница 257 – Анаит Григорян

– Эй, привет, ван-ван! Ты что, голодный?

Большая, похожая на овчарку собака со стоявшими торчком треугольными ушами и длинной белой шерстью опустила голову, как будто отвечая ему, и дружелюбно помахала мокрым хвостом, на котором висели прилипшие травинки. Норито отступил на пару шагов и, сунув руку в сумку, вытащил из нее коробочку с бэнто.

– Хочешь куриную котлету? Это моя мама приготовила.

Собака снова опустила голову и неуверенно шагнула к нему. На ее шерсти искрились капельки влаги. Норито обернулся, бросив взгляд в сторону погруженного в темноту парка. Они стояли на освещенном тротуаре на некотором расстоянии от закрытого на ночь входа через «ворота Харадзюку», через которые днем проходили сотни людей.

– Пойдем со мной, ван-ван. – Он сделал несколько шагов в сторону парка.

Собака продолжала стоять на месте, изредка взмахивая похожим на пушистую метелку хвостом.

– Ну, в чем же дело? Или ты не хочешь есть? – Он встряхнул коробочку в надежде, что запах еды пересилит в собаке ее недоверчивость.

Та действительно потянула носом и даже тихо гавкнула, выпрашивая у него подачку.

– Э-э, нет, так не пойдет. Ты что, хочешь, чтобы я кормил тебя прямо на улице? Какой ты невоспитанный, ван-ван. Сразу видно, что бездомный. Пойдем лучше в парк. Ну же, идем, ойдэ, ойдэ…[456]– Он еще немного прошел, то и дело оборачиваясь на собаку.

Пес сначала присел, так что Норито разочарованно подумал, что он так за ним и не пойдет, но через мгновение поднялся, сошел с тротуара и потрусил по влажной траве.

Районы Синдзюку и Сибуя – это, считай, самый центр Токио, но здесь достаточно отойти в сторону от станций и деловых кварталов, чтобы очутиться среди дорогой малоэтажной застройки. И в провинцию или в кичащийся своими старинными кварталами Киото не нужно ехать, чтобы быть ближе к духу старой Японии.

Стараясь на всякий случай не производить лишнего шума, он прошел через невысокие плотные кусты, росшие по краю парка. Пес предпочел их обежать, на мгновение замер возле края живой изгороди и поднял голову, высматривая Норито.

– Я здесь, – шепотом позвал его Норито, – ойдэ, ойдэ…

Но пес уже его заметил (или снова унюхал бэнто) и радостно побежал к нему, виляя хвостом. Похоже, он уже воспринимал мальчика как своего друга.

– Давай отойдем еще немного подальше, а то вдруг о-мавари-сан[457]нас остановит. – Норито протянул руку и погладил пса по широкому лбу. Шерсть у него была хоть и мокрая, но шелковистая, и у Норито мелькнула мысль, что пес, может быть, когда-то был домашним, но уже давно потерялся и привык жить на улице. – Тебе известно, что в парке Ёёги есть специальный стадион для собак? Люди приходят сюда со своими любимцами. Вот и мы сегодня сюда пришли, как будто ты – моя собака, а я – твой хозяин.

Пес снова тихонько гавкнул, как бы соглашаясь с его словами. Норито улыбнулся.

Несмотря на то что издали парк казался сплошной массой листвы, старые раскидистые деревья в нем росли довольно далеко друг от друга и было много открытого пространства, где люди могли расположиться для ханами или на обыкновенный пикник. Легкие ботинки, которые Норито надел перед выходом из дома, были предназначены для сухой и теплой погоды и уже насквозь промокли, но он не замечал этого. Ворочавшийся в его груди темный сгусток заставлял его упрямо идти все дальше и дальше в глубину парка, время от времени оборачиваясь и подзывая отстававшего пса.