Онлайн книга «Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус»
|
Томоко кивнула, но выражение лица у нее было отсутствующее, как будто разговор был ей совершенно не интересен. – Наверное, тогда мне лучше пойти домой. – Но вы даже чашки чая не выпили, – удивился Кисё. – Спасибо большое, Камата-сан, но я правда лучше пойду. Тетя наверняка волнуется, что меня так поздно нет, она ведь знает, что я сейчас не с Акио. – Я провожу вас, Ясуда-сан. – Александр тоже поднялся и отложил в сторону одноразовые палочки. – Уже ведь довольно поздно. – Молодец! – насмешливо прокомментировала Кими. – Вы, американцы, никогда своего не упустите, верно? – Арэкусандору-сан, – сказал Кисё неожиданно твердо. – Не делайте этого. Александр в ответ пристально посмотрел ему в глаза, но японец не смутился и не отвел взгляда. – Послушайте, не указывайте мне, что я должен делать, а чего не должен. Это, в конце концов, совсем вас не касается. – Прошу вас, не делайте этого, – повторил Кисё. – Вы не понимаете… – Слушай, ты… – Александр схватил официанта за ворот рубашки и встряхнул. Кими испуганно взвизгнула и всплеснула руками. – Это ты не понимаешь! Тебе что, мало было?! Тот оставался невозмутимым и смотрел на Александра строго и немного устало. – Пожалуйста, перестаньте. – Томоко осторожно дотронулась до руки Александра, и он отпустил Кисё. – Если вам так хочется проводить меня до дома, то проводите, это ведь уже ничего не изменит. – Но… Ясуда-сан… – попытался возразить Кисё. – Не беспокойтесь, Камата-сан. Ничего страшного не случится, если Арэкусандору-сан меня проводит. – Правильно, – поддержала ее на свой манер Кими, – на хрен предрассудки, мы тут все свободные женщины, верно, Момоэ? Эй, ты все дрыхнешь? Опять мне тебя переть на себе до дома?! Э-эй! Ну давай, просыпайся уже! Кисё посмотрел на Александра и покачал головой, но тот отвернулся, чтобы снова не встретиться с ним взглядом. Он вышел вместе с Томоко на улицу: из-за того, что ветер притих, было теплее и легко дышалось. На противоположной стороне улицы, чуть наискосок от них, уютно светился автомат с напитками. – Подождите меня секундочку, Ясуда-сан. Александр перебежал дорогу, закинул в автомат триста иен мелочью и выбрал чай ходжи[111]и кофе латте. Сам он терпеть не мог ходжи и за время жизни в Японии так и не привык к его дымному привкусу, но остальные напитки были холодными, и он решил: если Томоко выберет себе латте, то теплая пластиковая бутылка, по крайней мере, согреет ему руки. Автомат насыпал сдачу пятииенными монетками. Александр не стал их забирать: кто-нибудь найдет и отнесет в ближайшее святилище – ками-сама больше всего любят именно пятииенные монетки, потому что «пять иен» созвучно «кармическим узам»[112], а еще потому, что у них в центре есть дырочка и из монеты легко сделать талисман на удачу. Томоко выбрала ходжи и, приняв бутылку обеими руками, поклонилась. – Не стоит благодарности, Ясуда-сан. – Нет, что вы… я правда вам очень благодарна. Правда… Александр открыл свой латте и сделал пару глотков. Латте был сладкий, но не такой приторный, как делал Кисё. На Томоко он взглянуть не решался, поэтому смотрел себе под ноги и прислушивался к негромкому стуку каблуков ее сапожек по асфальту. В Нагоя по ночам никогда не бывало так тихо, разве что в старых жилых кварталах и подле святилищ, но и туда доносился шум автострад и работающих допоздна заведений, и запахи из вытяжных окошек темпурных и тонкацуя смешивались с запахами цветущих на улице растений. Александру вспомнилось, как однажды, гуляя по городу ночью, он видел пару – мужчину и женщину, вышедших из бара. Мужчина был одет в строгий костюм типичного сарари-мана[113], женщина – в узкое темно-бордовое платье с короткой юбкой, черные капроновые чулки и европейские туфли на высоком каблуке. Ее прическа растрепалась, и свисавшие вдоль бледного, полупрозрачного в электрическом свете лица пряди придавали ей сходство с куртизанкой с музейных гравюр. Женщина явно выпила больше мужчины и о чем-то рассказывала ему, периодически смеясь над собственными словами; он молча поддерживал ее под руку. Когда они переходили рельсы железной дороги, пересекавшие улицу, женщина запнулась, потеряла туфлю и громко рассмеялась. Мужчина наклонился, поднял туфлю, попытался надеть ее женщине на ногу, но та продолжала смеяться и, держась руками за плечи своего молчаливого спутника, дрыгала ногой. |