Книга Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус, страница 94 – Анаит Григорян

– Эта женщина…

Кисё пожал плечами и сделал еще один глоток кофе, который по вкусу должен был уже напоминать сладкую кофейную патоку.

– Мацуи-сан так и не узнал, бросилась ли она в воду специально или упала туда в результате несчастного случая: сама бедняжка так замерзла, что не могла выговорить ни слова, и ее увезли в больницу в Нагоя.

– А что монах?

– Монах попросил отвезти его обратно на Химакадзиму, к старой пристани. – Кисё помолчал немного. – Рыбаки, конечно, отказывались взять с него деньги, но он уперся и действительно заплатил им двойную стоимость билета на паром, притом отдал всю сумму мелкими пятииенными монетами.

– Билет до Синодзимы стоит семьсот иен. Это, выходит, двести восемьдесят монеток…

Кисё рассмеялся:

– Сразу видно, что вы настоящий банковский служащий, Арэкусандору-сан! Верно, а Мацуи-сан и его помощник сохранили себе по одной на память и сделали из них талисманы – Мацуи-сан говорил, что после того случая дела у него и вправду пошли лучше и он стал одним из самых удачливых среди местных рыбаков.

– Вот как…

– Ну вот, омурайсу готов! – Дверь кухни открылась, и на пороге появилась Томоко, с трудом удерживавшая в руках три большие тарелки. Кисё вскочил со стула и бросился ей помогать. – Только я кетчупа к нему не нашла, Камата-сан.

– Он у меня здесь стоит, Ясуда-сан, чтобы всегда был под рукой, если посетители попросят.

– Мне тогда без кетчупа! – Александр забрал у Кисё тарелку. – Никогда не любил омлет с кетчупом.

– Значит, это хорошо, что я его не нашла. – Томоко присела рядом с Александром и взяла со стола пару одноразовых палочек. – Я так давно не готовила омурайсу, самой интересно, как у меня получилось. Ну что ж, итадакимасу[206]!

Она выглядела заметно повеселевшей, разве что необычная бледность лица и лихорадочный блеск глаз выдавали, что она пережила сильное потрясение. Александр молча отделил палочками кусочек омурайсу – тот и вправду оказался очень вкусным, школьный конкурс Томоко выиграла заслуженно. Он повернулся к выходившему в сторону набережной окну: на улице еще не собиралось рассветать и стояла кромешная темень, в которой одиноко светил фонарь – из-за того, что перед ним мельтешили капли дождя, казалось, что фонарь мерно раскачивается в воздухе и может в любой момент оборваться и его унесет ветром в море. Такизава, наверное, спит сейчас крепким сном и не подозревает, что происходит ночью на маленьком острове, и ему снится его Ёрико. Александр почувствовал зависть к бывшему коллеге и отщипнул еще омурайсу. Такизава говорил о своей Ёрико при каждом удобном случае: кто-то рассказывал, что однажды в его отделе появилась молоденькая практикантка с последнего курса экономического, за которой Такизава принялся ухаживать, но, когда дело дошло до главного, по ошибке назвал ее Ёрико. Оказалось, что в кроткой как кошечка студентке скрывалась настоящая тигрица, которая от обиды отхлестала начальника собственной блузкой с мелкими металлическими пуговицами и расцарапала ему ногтями руку, которой он едва успел закрыться, а метила вообще-то в лицо. К чести Такизавы нужно сказать, что практику девушка успешно окончила и вернулась в свой университет, а насчет царапин он сам говорил, что под вечер зашел помолиться в святилище Инари и не заметил спавшую в сэсся[207]кошку, а когда взялся за веревку, чтобы позвонить в колокольчик, кошка проснулась и вцепилась ему в руку. Господин Симабукуро, услышав это объяснение, с невозмутимым видом заметил, что это, должно быть, была самая настоящая нэкомата, кошка-оборотень, ведь у обычной кошки не может быть такого большого расстояния между когтями, и он счастлив, что Такизава-кун так легко отделался и ушел от нее живым, не то в отдел финансового мониторинга пришлось бы срочно искать нового сотрудника.