Книга Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус, страница 99 – Анаит Григорян

Он согнул руку, Миюки осторожно дотронулась до его бицепса кончиками пальцев и смущенно улыбнулась.

– Да знаю я, знаю, что там ничего нет. Я так же занимался в школе спортом, как вы вызывали землетрясения. Одна девушка рассказала мне однажды, что в детстве она умела заставлять ветер дуть сильнее, чтобы раскачать ее на качелях, а еще могла уговорить отцовские наручные часы Seiko[217]идти быстрее, чтобы вечером отец пораньше вернулся с работы. В детстве мы вообще обладаем самыми разными талантами.

– А что умели вы, господин Такизава? – спросила Миюки. – Ну, кроме кэндо, конечно…

– Ээ, да я ничего такого особенного не умел. – Такизава махнул рукой и взглянул на Александра. – Потому я и стал простым банковским служащим.

Она рассмеялась.

– Но все же банковский служащий – это тоже очень хорошо, Такизава-сан. Вы, наверное, много зарабаты– ваете?..

– Ну-у, не то чтобы… – Такизава запустил руку в волосы и взъерошил и без того растрепанную прическу. – То есть так-то оно так, конечно…

– Вы просто очень скромный, Такизава-сан! – Голос у девушки слегка задрожал. – Ваша невеста, должно быть, в вас души не чает.

– А… ну… ну да, наверное… – Такизава, похоже, окончательно растерялся.

Александр понял, что нужно вмешаться, иначе это может затянуться надолго.

– Мы с моим другом пойдем немного прогуляться, Миюки-сан. Думаю, вам лучше пойти с нами, вдруг это повторится?

– Нет, что вы, – она отрицательно покачала головой. – Хозяин будет ругаться, если узнает, что я ушла. К тому же здесь такой беспорядок.

– Вы же сказали, что боитесь землетрясений. Лучше не оставаться в здании, когда такое может произойти.

– Действительно, Миюки-тян, – поддержал Александра Такизава, который был рад смене темы. – Оставаться здесь может быть небезопасно.

– Ничего. – Она не слишком убедительно улыбнулась и, подняв руку, показала Такизаве его брелок. – Ваш кролик, если что, меня выручит.

– Это Каваками-сан рассказывала вам про часы и качели? – спросил Александр, когда они вышли из небольшого сада, окружавшего рёкан. Вокруг стояла тишина, нарушаемая только шорохом дождя, как будто все замерло в ожидании повторных подземных толчков. Бамбуковая трубка сиси-одоси[218], вместо того чтобы свободно раскачиваться, уперлась нижним заостренным концом в каменную чашу, и вода лилась мимо нее на землю.

– Да, моя Ёрико, – рассеянно отозвался Такизава, раскрывая над головой прозрачный зонт. – Отец у нее был директором строительной компании «Нагоя Кэнсэцу»[219], может быть, знаете ее: в самом центре города, в районе Накамура, им принадлежит целое тридцатидвухэтажное здание возле торгового центра Midland Square.

Александр отрицательно покачал головой. Такизава удивленно хмыкнул, как будто странно было, что его собеседник незнаком с такой знаменитой достопримечательностью.

– Ёрико говорила, он сам спроектировал в здании систему окон, чтобы можно было открывать их полностью, на европейский манер, потому что ему нравилось по вечерам открывать окно своего кабинета и любоваться вечерним городом и подсвеченным фонтаном на площади возле торгового центра… – пояснил Такизава. – Он считал, что сотрудникам компании это тоже полезно – не сидеть целый день в закрытом наглухо офисе, они ведь работают в строительной компании, так что им нужно иногда отвлекаться от своих чертежей и смотреть на город, для которого они создают новые здания. Ёрико восхищалась тем, как он заботился о других. Но все же он всегда поздно возвращался домой с работы и больше времени проводил со своими рыбками, чем с семьей. Можно сказать, он относился к тому типу людей, которые живут ради других и пренебрегают собственными интересами.