Книга Маскарад Мормо, страница 40 – Мария Понизовская

– Быстрее начнёшь, быстрее закончишь. – Лада развернула сестру маской к себе.

У Лады в руках поблёскивал кинжал – едва заметная в полумраке спальни игра света на лезвии. В голове Солнцевой всё ещё по какому-то остаточному принципу крутились цифры. Странное тревожное чувство, что разрасталось под рёбрами весь сегодняшний день, вдруг… вырвалось из-под контроля, заполнило её целиком. Солнцева знала, чем всё закончится, знала, что всего один шаг, и жизнь её больше не будет прежней. От осознания неизбежного на глаза наворачивались слёзы, руки холодели.

Сестра взяла её за запястье и вложила в безвольную ладонь ритуальное оружие. Оно едва не выпало из ослабевших вдруг пальцев, и Лада заставила Солнцеву сжать их, обхватив своими.

Стрёкот часов на книжной полке сделался невыносимым.

Горло перехватило, а рука с кинжалом мелко затряслась.

– Давай, приступай, милая.

От её ласковых слов за шиворотом Солнцевой словно забегали муравьи. Она перевела взгляд на рогатого зайца.

Наши дни

«ДИЛЬ РАССКАЗЫВАЕТ ПРО МОРМО!

ДОЦЕНТ И ПРЕПОДАВАТЕЛЬ ИСТОРИИ И ЭТНОГРАФИИ А. Э. ДИЛЬ РАСКРЫВАЕТ ДЕТАЛИ РИТУАЛЬНЫХ УБИЙСТВ.

ГДЕ: АУД. 227

КОГДА: 20 и 21 января»

– Т-те-ебе помочь?

Лена несколько минут украдкой наблюдала за Альбиной с другого конца коридора, прежде чем подойти. Сафаева носились по этажу и срывала расклеенные объявления. От гнева она была ещё бледнее, чем обыкновенно. Чёрный пучок развалился, волосы падали на лицо, и она безостановочно сдувала с глаз длинные пряди. Альбина выглядела почти безумной.

– Нет, – отрезала она, даже не обернувшись.

Лена натянула на лицо сочувственную улыбку, прижавшись плечом к стене. За четыре дня это стало своего рода ритуалом: предлагать приятельнице помощь, получать резкие отказы, стоять и смотреть, как Альбина в одиночку воюет с листовками.

Ларина перевела взгляд на Акимова. Их мальчик-староста держался в стороне, делая вид, будто погружён в конспекты. Только глаза его совсем не двигались, пялились в одну точку. Помогать Сафаевой он не собирался. Разумеется. Ему было позволено выражать свою приверженность студенческому братству иначе. Мишины волосы были зачёсаны набок, направо: по-старинному, с ровным и чётким пробором. Гладкие тёмно-медные волны, блестящие на свету, казались ненастоящими, керамическими. Лена ещё помнила непослушные крупные кудри, обрамляющие Мишино лицо в самом начале года. До того, как и он присоединился к «кентавристам». Милые кучеряшки, придающие ему сходство с малышами-купидонами на картинах эпохи ренессанса, давно исчезли. И теперь причёска Акимова была совершенно такой же, какую носил Алексей Диль.

Лена задумчиво теребила пальцами нижнюю губу. Почему-то все мальчики и девочки из внеурочного культа господина доцента рано или поздно начинали выглядеть именно так. Одинаковыми, упрощёнными копиями своего предводителя – напомаженные волосы, белоснежные сорочки, тёмные жилеты и до такой остроты накрахмаленные воротники, что они оставляли на их шеях длинные и ровные розовые полосы. «Кентавристы» очень выделялись из общей студенческой массы. И выглядели одновременно впечатляюще и немного нелепо.

Впрочем, Лене скорее нравилось.

– Снова подрядили тебя, да, бедняга?

Знакомый голос и знакомые интонации заставили взгляд Лены метнуться в противоположнуюсторону. Альбина добралась до конца коридора и пыталась выдрать листовку из-под руки Андрея Свиридова, небрежно облокотившегося на стену.