Онлайн книга «Девять кругов мкАДА»
|
Теперь я знал, что мне не желали зла, – но в большей степени желали добра сами себе. Сознание померкло. * * * Очнулся я в каком-то незнакомом помещении. На службе я привык к офисным кабинетам, оборудованным под нужды департамента по контролю за нечистью. Да, когда-то здесь были причудливые интерьеры, которые унесла революция, но теперь остались в основном лишь безликие комнаты с белыми стенами. Правда, четвертый этаж полностью оборудовали под комфортные для разномастной нечисти условия: там можно было найти и уютные интерьеры для целых семейств домовых с кикиморами, и имитации лесных опушек для самых мелких и хилых лешачат, и комнаты с ваннами и аквариумами, где отлично себя чувствовали мелкие водяные духи. Но меня приволокли в подвал. Нам, ловцам, всегда говорили, что после потопа тысяча девятьсот восьмого от подвала почти ничего не осталось. А до серьезного разлива Москвы-реки здесь располагалось кабаре и мастерские художников. Потоп погубил и многие картины тоже – когда я был студентом, ходили байки, будто души картин переродились мелкой нечистью и поселились в подвале. Но чаще говорили, что вода так и осталась в нижнем помещении, черная и вечно холодная, и только множество благородных сотрудников департамента не дают страшному злу вырваться в воды Москвы-реки. Ни то ни другое не оказалось правдой. Вернее, все оказалось правдой лишь отчасти. Я сидел на стуле. Вокруг столпилось столько нечисти, сколько я, кажется, не переловил за всю жизнь: русалки, лешачата и лешие постарше, анчутки, бесы, духи, кикиморы, домовые, держащие за руки крохотных мохнатых домовят, какие-то неведомые твари, о существовании которых я и не подозревал. Среди рогатых, заросших мхом и корой, иссиня-бледных зубастых лиц с трудом можно было разглядеть нескольких людей. Одним из первых я заметил Арсения. Игорь и Марьяша тоже были тут. А вот с Любовью Валентиновной случилось что-то невероятное: от моей начальницы осталось лишь лицо, а тело у нее стало птичьим, в точности как у существа с панно над входной дверью. Я хотел закричать, но из горла вырвался только хрип. Хотелось пить, и голову после колдовской песни, усыпившей меня, стягивало тугим железным обручем боли. Пол у меня под ногами когда-то был паркетом, но теперь от него остались лишь полусгнившие отваливающиеся доски и проглядывающий камень с землей под ними. А дальше, в глубине помещения, плескалась черная вода, будто дикий пруд с пологими берегами. Ветер не задувал в подвал, но вода постоянно шла рябью, будто ее что-то тревожило. – Что происходит? – выдавил я и сам удивился, насколько приличными словами выразился. Я посмотрел в невозмутимые глаза своей начальницы, стараясь не думать о том, что она с какой-то стати оказалась птицей. Гамаюн – это верховная нечисть, как леший? Или еще выше в их иерархии? Кажется, все-таки я был плохим учеником. Мне казалось, что я уже сошел с ума. Или что Марьяша добавила в начинку пирога какие-то особенные ингредиенты, и, проснувшись утром, я пойму, что мне все померещилось. Но Любовь Валентиновна не ответила, только смотрела на меня с материнской нежностью, какой никогда у нее раньше не наблюдалось. Пробившись через толпу, ко мне подошел Арсений. Подцепил цепочку у меня на шее и вытащил камень поверх футболки. |