Книга Девять кругов мкАДА, страница 61 – Евгения Сафонова, Анастасия Андрианова, Ксения Хан, и др.

Я прижималась к мужу, гладя его по спине, чувствуя влажный холод, насквозь пропитавший его футболку. Весь последний месяц я просыпалась от его криков, и ощущение, что на этот раз я не могу ни помочь, ни защитить его, изводило меня едва ли не хуже, чем кошмары – его.

– И снотворное, которое тебе прописали, не помогает?

– Я перестал его колоть. Оно просто продлевает кошмар.

– Это все ненормально. Ты не думал сходить к… другому врачу?

– Я не псих, – плевком раздалось над моим плечом, – если ты об этом.

– Тём, я не говорила…

Но он уже выпутался из моих рук и лег, отвернувшись к стене. Я заискивающе коснулась его плеча; он перехватил мою кисть, поцеловал запястье и, не оборачиваясь, сбросил ее.

Уже молча проверив радионяню, не подающую признаков активности, я потянулась к ночнику.

– Не выключай свет, Василек.

Слова отозвались гусиной кожей уже на моих руках.

Естественно, я подчинилась.

Утром ничто не напоминало о том, как мы теперь проводим ночи. Я накормила завтраком мужа и сына. Оставила первого присматривать за вторым – у Тёмы сегодня не было ни заданий, ни тренировок. Поехала на тренировку, как всегда в последние годы.

А после первым делом заглянула в знакомый кабинет:

– Леонид Михалыч, можно вас на минутку?

Мой куратор и учитель моего мужа как всегда копался в каких-то бумагах на столе в своем скучном, самом обычном кабинете. Без удивления подняв взгляд, он кивнул и, жестом велев следовать за ним, повел меня на лестничную клетку.

– Как маленький Саня? – спросил он, когда мы спустились в зеленый дворик и присели на лавочку у курилки. – Выздоровел?

– Вроде, – кратко ответила я. На работе я предпочитала как можно меньше говорить что о сыне, что о его болячках, обычных для малыша. – Как дела в Управлении?

– Делаются, – так же кратко ответил Леонид с сигаретой во рту, щелкая своей «зиппо». Сделав первую затяжку, все же расщедрился: – Вчера упокоили домового с Патриарших.

– Это хорошо, – выдохнула я искренне. Первое убийство гражданского тот совершил еще в декабре, но о том, что смерть сверхъестественная, Управление догадалось лишь три месяца назад.

До начала работы здесь я тоже думала, что домовые, даже если они существуют, – милые существа. Оказалось, дома свои они защищают крайнеагрессивно.

– Так что случилось, Василиса?

Я огляделась, убедившись, что кроме нас ни в курилке, ни во дворе никого нет. Но, заговорив, все равно понизила голос почти до шепота:

– Леонид Михалыч, я должна поговорить об Артемии.

Бывший Проводник выслушал меня, не перебивая. Лишь втягивал и выдыхал дым с таким видом, словно это последняя сигарета осужденного на казнь.

– Не надо его ни к каким врачам, – наконец сказал он. – Сами будем наблюдать.

– Это может быть связано с работой? Вдруг к нему какая нечисть привязалась, мара или кто-то вроде того?

– Будем наблюдать, – повторил куратор. – Никому, кроме меня, ни слова.

– Леонид Михалыч, я хотела бы, чтобы он отдохнул.

– Конечно. В ближайший месяц я вас не вызываю. Только на тренировки, – с готовностью отозвался тот. – Один новенький Проводник как раз готов на замену.

– Это которого взяли вместо Игоря?

– Он самый.

Я смутно вспомнила пару раз встреченного мальчика, кажется, студента, совсем как я когда-то. Затем хмурого Проводника, с которым не раз сталкивалась при совместных операциях двух отрядов, – того, что спился и покончил с собой год назад неподалеку от коллектора, где мы потеряли Саньку-старшего. Так мы его теперь звали, чтобы не путать с сыном: наречь ребенка в честь убитого соратника было моей идеей, но Тёма не противился.