Книга Поцелуй Зимы, страница 127 – Надя Хедвиг

– А ты догадливый, волшебник.

Тёма стоял у стены. Антон прожигал его взглядом, и он, улыбаясь, скользнул к нему своей плавной танцующей походкой.

– Где ты был? – спросила я самым нейтральным голосом, на какой была способна.

– А ты скучала? – любезно поинтересовался Тёма и достал из кармана нож странной формы. Он вытащил еще что-то, и, только подойдя ближе, я смогла разглядеть бутылек с тёмной жидкостью. В таком же Дарина дала мне живую воду.

– Это яд? – тупо спросила я.

Тёма заглянул мне в глаза, и снова робкая улыбка осветила полные губы.

– Необычный. Он действует через кожу, мгновенно всасывается и вызывает остановку сердца. Действует на всех… Кроме меня. У мамы таких много. Она не заметит, что один пропал. Я подумал, ты захочешь выбрать, как убить своего слугу. Яд или нож?

Столько надежды было в его взгляде. Столько предвкушения.

И я приняла решение.

– Хочу, чтобы он помучился, – с чувством ответила я. – Я выбираю нож.

– Какая ты… – восторженно отозвался Тёма. – Прошу.

Изящным движением он создал диван на прежнем месте, и я забралась на него с ногами.

Антон молчал. Он больше не пытался ударить Тёму, не пытался избежать лезвия, когда то прижалось к его шее, и, кажется, просто приготовился к неизбежному.

– Смотришь?

– Смотрю, родной, – откликнулась я, чувствуя, как сердце делает последний удар, прежде, чем, по ощущениям, замрет навеки. И тут же хлопнула ладонью по колену. – Яд! – Тёма вздрогнул, по горлу Антона поползла одинокая красная капля. – На уроке у Юли ты хотел убить меня таким же, да?

Теперь я была почти уверена, что тот обморок был неудавшимся убийством.

– Признавайся! – выкрикнула я, прекрасно зная, что Эдгар ненавидит обвинения и резкие громкие звуки. Кажется, подействовало – я уловила перемену в лице и фигуре Тёмы. Он ссутулился, но при этом стал как будто выше. Брови сошлись на переносице, словно он только и делал, что хмурился.

Ну же. Выходи.

Тут в дальней стене отворилась дверь, и у самой кромки псевдобетонного пола появилась Кристиночка в белом платье. В ту же секунду мимо меня со свистом пролетел клинок, а на груди девушки расплылось красное пятно.

Кристиночка застыла. Губы выгнулись удивленной буквой «О». Из груди ее торчал нож с серебряной рукояткой. Невидимая дверь захлопнулась за ее спиной, и Кристиночка мешком свалилась на пол.

– А кровь всегда настоящая, – донеслось до меня бормотание Лестера.

Кристиночка булькала, силясь сделать последний вздох. Тёма подошел к ней и застыл у подергивающегося тела. На какое-то время воцарилась тишина. По всему выходило, что мы в танцстудии, причем не одни. Иллюзия действовала только изнутри. Ее можно было разбить.

Я поднялась с дивана и в абсолютной тишине приблизилась к Тёме, краем глаза заметив, что Антон отчаянно мотает головой.

Очень хотелось представить, что Кристиночка не лежит здесь в луже собственной крови, но сил на это у меня больше не было. Тёма взглянул на меня. В глазах его плескалась грусть. Это снова был он.

– Я не хотел, – осипшим голосом протянул он.

– Знаю.

Я взяла его за руку. Ладонь была мягкая. Я почти с ужасом поняла, что уже знаю на ощупь бугорки и впадины на ней, знаю, что у большого пальца есть крошечный шрам от ножа, а у запястья небольшая ямка. Я старалась смотреть только на наши сцепленные руки – моя теперь тоже была в крови. Кровь быстро засыхала, стягивая кожу.