Книга Поцелуй Зимы, страница 22 – Надя Хедвиг

– Вера, – позвал Антон.

Двадцать лет уже Вера.

– Ты можешь мне доверять.

Он замер, по-прежнему держа дверь открытой. В свете молодой луны лицо его на мгновение показалось мне юным: суровая складка между бровями разгладилась, выражение глаз смягчилось.

Ладно. Если что, я всегда успею представить, что его ноги все-таки вросли в пол.

Я со вздохом поковыляла в прохладную утробу дома.

– Второй этаж! – крикнул Антон вдогонку.

Спасибо, что не пятый.

Квартира его оказалась теплая и уютная. Полумрак выступил из глубины полуоткрытых дверей, ласково обнял за плечи, приглушив разом боль и усталость. Антон не спешил включать свет. Несколько мгновений он молча стоял за мной, будто и сам был рад наконец очутиться в родных стенах.

– Здесь безопасно. Поживешь ближайшее время, пока я не разберусь, – негромко сообщил он. – Родители у тебя есть? Кому-то нужно позвонить?

Я покачала головой. Мама явно поверила в байку о стажировке. Про папу она ничего не сказала. Наверняка он счастлив со своей новой семьей. Может, даже детишками обзавелся. Разбираться с этим прямо сейчас сил у меня не было. Я так устала, что почти не чувствовала ног.

Из дальней комнаты показалась черная кошка с белым пятнышком на морде. Она осторожно подошла, понюхала воздух в паре сантиметров от моей коленки и попятилась.

– Не признала, Мася? Ну, привыкнешь еще. Проходи, Вера. – Антон снял куртку, разулся и сам бесшумно скользнул вглубь коридора.

Я кое-как расстегнула босоножки.

Антон ждал меня в комнате с темно-зеленым диваном, парой старинных стульев и письменным столом с дубовой столешницей. Он задернул шторы, достал из комода простыню и легкое одеяло и разложил быстрыми, скупыми движениями. Половицы мирно скрипели под его перекатывающимися шагами.

На пороге снова возникла кошка и стала нюхать воздух.

– Шшш, Мася, – не то спугнул, не то успокоил ее Антон.

Я наклонилась, чувствуя все ноющие мышцы в теле, и протянула ей руку. Она без особого интереса меня обнюхала. Гладкая шерстка переливалась в темноте.

Много бы я сейчас отдала, чтобы почесать Наума за его короткими рваными ушами.

Антон не глядя вытащил из верхнего ящика ворох переливающейся ткани и синее полотенце и молча протянул мне.

– Ванная прямо по коридору. Я подожду здесь.

На ощупь ткань напоминала шелк. Зажав ее под мышкой, я поплелась в ванную. Помыться мне хотелось даже больше, чем лечь спать.

В ванной обстановка была аскетичная. У стены ютились две простые табуретки, над беленой тумбочкой размещалась раковина с отколотой эмалью, под потолком – небольшое зеркало в деревянной раме. Мне пришлось встать на цыпочки, чтобы в него заглянуть.

У девушки в отражении день выдался явно не из лучших. Лицо опухло от слез, взгляд был затравленный, словно на нее спустили Дикую Охоту в полном составе. У губ появились две ровные линии, больше похожие на заломы. Я коснулась их в зеркале. Вряд ли кто-то теперь даст мне меньше двадцати.

От футболки остались одни лохмотья. Джинсы вроде были целы, но от них за километр разило гарью. Я поискала взглядом стиральную машину или хотя бы корзину с бельем, но комнатка была такая маленькая, что, видимо, в ней просто не нашлось места.

Я сложила вещи на полу и забралась в ванну. Кожа отчаянно запротестовала, когда я включила горячую воду. Ранки от осколков щипало. Особенно досталось спине. И все равно стоять под горячим потоком после всего, что сегодня случилось, было сродни блаженству. Я попробовала вытащить пару осколков, но только сама себе пустила кровь. Ничего, сами выйдут. Когда-нибудь.