Книга Поцелуй Зимы, страница 66 – Надя Хедвиг

Буквы на клавиатуре начали расплываться. Пелагея замолчала. Я прошелся по комнате. Добавил в табак секретный ингредиент, подождал, пока разгорится, и затянулся снова.

«Только яд, – прилетело в сообщения. – Если она ничего не пила, может, кто-то нанес на кожу? Есть, например, батрахотоксин. На лягухах в тропиках. Потрешь пальчиком, и через четыре минуты капут».

В подтверждение она прислал картинку желтой лягушки в черных пятнышках. Лапки как присоски, глаза бусинками, кожица скользкая, аж блестит.

«А трудно его достать?»

Вместо ответа Пелагея прислала три ржущих смайлика.

Я закрутился на стуле. Если подумать, любой в зале мог ее отравить. Или это все-таки не яд, и Юля самолично постаралась? Но зачем ей срывать собственный урок? Да еще потом спасать Веру, выкачивать энергию из Тёмы – моя ей, видите ли, не подошла.

Затяжка. Затяжка. Поворот. Сколько нас было – двадцать? А сколько знали, что мы едем? Или у убийцы яд всегда с собой? Или убийца пришел не за Верой?

Я остановился. Надо было с самого начала сказать Юле, что Хельга умерла не своей смертью. Кто знает, может, целью была не она, а любая из них. Но кто в здравом уме пойдет на Зиму, если можно убить, к примеру, Фросю? Права Пелагея. Ничего, сука, не сходится.

Я набрал в поиске «Вера Царева». Заходила пять лет назад. Ямочки эти на щечках. Сарафан и коса. Русая краса… Это ж как надо упороться по парню, чтобы затащить его в небытие, а потом прикончить? Неудивительно, что Хельга ждала именно ее.

Что-то тихо прошуршало за дверью. Может, померещилось? С третьей попытки я встал, пробрался к двери и приоткрыл ее. Вспомнишь солнце… Вера в белой футболке, как привидение, на цыпочках кралась по коридору.

Я двинулся за ней. В комнате Ваньки она в полной темноте опустилась на корточки перед раскладушкой и стала водить над ним ладонью. Наклонилась, чтобы… это она его целовать, что ли, собралась? Твою мать. Где этот долбаный выключатель?

Вера

Наконец у меня получилось разглядеть в Ване тускло мерцающий огонек. Даже поводить его, как рыбку на крючке, от пупка к ключицам и обратно, но толку от этого было мало. Потом я вспомнила, что Хельга меня поцеловала, чтобы передать силу, а Юля – чтобы разбудить. Ладони чесались от желания прижать их к Ваниной груди и впитать остатки жизненной энергии, но вместо этого я наклонилась к его лицу.

– Не спится? – раздался надо мной жесткий голос.

Щелчком зажегся свет, выхватив из темноты пустое черное окно. Из отражения в нем на меня смотрел Антон в домашних шароварах.

– Не спится, спрашиваю?

Я обернулась. Сложив руки перед собой, Антон привалился к стене. Взгляд у него был недоверчивый, глаза колючие. Что бы он там себе ни думал, ничего хорошего мне это не сулило.

Я быстро коснулась горла и сложила руки крест-накрест, показывая, что не могу говорить.

– Удобно периодически терять голос.

Я поискала взглядом поверхность, чтобы представить на ней вопрос, но он раздраженно бросил:

– Хватит марать мебель. Дуй давай отсюда. Чтоб я тебя у Ваньки не видел.

«Ты совсем поехал?» – произнесла я одними губами и покрутила пальцем у виска.

– Да-да, я олух, а ты – Зима, так что отойди от моего брата. – Покачнувшись, Антон отклеился от стены и решительно шагнул в мою сторону. – Я не шучу, Вера. Уходи.