Онлайн книга «Месть Осени»
|
Я открутила крышку стаканчика и вдохнула пряный запах горячего кофе. Судя по безжизненному голосу, маме Кости было все равно, что сделают с могилой сына. Я даже на секунду задумалась: может, сказать ей правду? Вдруг это вернет жизнь в ее голос? Хотя вряд ли. Из нас двоих в той усадьбе Лестер ведь спас меня, а не Костю. Я сделала первый глоток. Пока росла, Лестер всего пару раз поздравлял меня с днем рождения – на тринадцать и шестнадцать лет. Оба раза заявлялся в сияющем камзоле, с тростью с сапфировым набалдашником и копной белоснежных волос – воплощенные грация и изящество. В тринадцать он показал мне морг. В шестнадцать, загадочно улыбнувшись, перенес во дворец с высокими сводами, подозрительно напоминающий тот, что я помнила из диснеевского мультика про Золушку. Галантно протянул мне руку, будто собирался пригласить на танец. Я тогда проворно спрятала кисть за спину и потребовала вернуть меня домой. – Какая же ты задница, Лестер, – пробормотала я. – От Кости и Тёмы хотя бы что-то осталось. А от тебя ничего. Второй день рождения я проводила так: предаваясь грустным мыслям на могиле Кости и размышляя, как сложилась бы его жизнь, не погибни он слишком рано. В этот раз долго грустить не пришлось. Позади раздался молодой сердитый голос: – Ты же обещал! Вместе до гроба. Рассказывал свои байки. Пел! Ненавижу тебя! Козел! Я завертела головой в поисках говорящего – точнее, говорящей. Через пролет от меня, зажав в руке красные гвоздики, стояла девочка лет четырнадцати, в коротком желтом платьице и белых гольфах, с обильно подведенными черным глазами. Волосы у нее тоже были черные и очень длинные, а на руках красовались сетчатые полуперчатки без пальцев. Я вернулась к кофе. Три месяца работы на кладбище научили игнорировать истерики. Иногда мне казалось, что я могу задремать под чужие рыдания. – Ты сволочь! Мудак! Ты же обещал! Очередная грустная мысль о Лестере растаяла, не успев оформиться. – Ненавижу тебя! – Вслед за словами послышались глухие всхлипы. Я вздохнула. Вокруг, как назло, никого не было. Над могилами висела особая тишина, что бывает только на кладбищах. Слова девочки я слышала так ясно, словно она выкрикивала их у меня над ухом. Кофе. Нужно хотя бы допить кофе, и тогда ритуал можно считать законченным… – Я тебе покажу, как мне тут одной! – Осторожно! – воскликнула я, когда девочка, разломав гвоздики, ударила кирпичную стену с мемориалом – и тут же взвизгнула от боли. Стаканчик пришлось оставить на скамейке. Я подбежала к ней, плачущей, прижимающей к себе опухающую кисть. Больно было, наверное, ужасно. – Эй, – помедлив, я все-таки дотронулась до ее плеча, – помощь нужна? Девочка была совсем еще зеленая: под слоем белой пудры и тональника скрывались мелкие подростковые прыщики, из-под потеков туши на меня смотрели доверчивые глаза. – Он мне обещал, – осипшим голосом прошептала она. – Блин… – Она принялась баюкать запястье. Я быстро глянула ей за спину – памятник принадлежал парню, который прожил всего семнадцать лет. – Он тебя не слышит, – уверенно заговорила я. – Его больше нет. Ясно? А ты есть. И ты себе руку могла… – Это не важно! – Очень даже важно. Посмотри. – Я кивком указала на могилы сзади себя. – Все это здесь для живых. Для таких, как мы с тобой. А им уже все равно. Им все равно, больно нам или нет. |