Книга Месть Осени, страница 32 – Надя Хедвиг

Впервые с того дня, как погиб Тёма, я осознанно призвала силу Зимней Девы. И она пришла, одарив меня давно забытым чувством защищенности. Защищенности и власти. В какой-то момент я прямо хотела этого. Проучить его. Сделать с Аскольдом то, что однажды сделала с Антоном, когда тот напился и наехал на меня из-за Вани.

Сила встрепенулась в ответ на кровожадное желание, обрадовалась мне, как старой подруге, влажно лизнула изнутри. Взяв чернокнижника ледяными пальцами за кровоточащее запястье, я собиралась сделать так, чтобы он прочувствовал всю беспощадность стужи. В этот раз холод не причинил мне боли. Он был моим продолжением. Моей волей.

Поравнявшись с Пандорой, я на автомате ей кивнула. Касаться не стала – мне казалось, я заморожу первый же предмет, к которому прикоснусь. А Пандора нам еще пригодится.

– Вот ты где! – раздался позади кряхтящий голос, и я чуть не подпрыгнула от неожиданности.

Если бы не золоченый крест на груди, вряд ли кто признал бы в Лексеиче священника: кепка сдвинута набок, глаза по-лисьи щурятся из-под седой челки, синий костюм с надписью «Адидас» обтягивает круглый живот.

– Как оно? – спросил Лексеич, прищелкнув языком под белыми усами.

Парень, с которым я спала, оказался сволочью. Я стала свидетелем черного обряда и чуть не покалечила человека. Ко мне вернулась сила страшнее ядерного оружия.

– Все отлично, – надеясь, что голос не звучит фальшиво, бодро ответила я. – Иду к тебе помогать с клиенткой. Где она, кстати?

Лексеич с досадой отмахнулся.

– Ай! Ушла. Другое кладбище ей подавай, поопрятнее. А где у нас неопрятно? Ты вон как стараешься! Все могилки прибраны! У меня тут, кстати, еще списочек… – Он занырнул ладонью в карман.

Я достала блокнот:

– Пишу.

– Ага… Оплатили седьмую в третьем секторе. Агафья Петровна, царствие ей небесное. Померла десять лет назад, а тут – нате, внук объявился. В пятом секторе Михаил Сергеич, друг мой давний, надо его прибрать к зиме. И в новом секторе еще оплатили могилку. Как же ее… Настасья, новопреставленная раба Божия. – Он перекрестился. – Пусть земля ей будет пухом.

– Записала.

– И распоряжение свыше. Дождались, слава тебе господи! Всех чернушников гнать в шею! Чтобы не было больше никакого… никаких гадостей. Сколько можно Бога гневить, в самом деле! Этого вот, с бородкой, особенно. – Лексеич скривился. – Чтобы духу его здесь не было!

– Гнать в шею, – повторила я. – Так и запишем.

Лексеич прищурился:

– У тебя все нормально, дочка? Ты какая-то бледная.

Ага. Как смерть.

– Все хорошо, – ответила я, перевешивая сумку повыше на плечо.

– Ты смотри. Говори мне, если что. Если кто обидит.

– Да кто меня обидит… – Встретившись с его вопросительным взглядом, я поправилась: – Спасибо.

Попрощавшись, я пошлепала через кладбище к домику, пытаясь не думать о том, что произошло в машине. Глупо вышло. Кто меня просил выделываться? Аскольд еще, чего доброго, охоту начнет за силой. Девы же не просто так молчат…

Минуточку. Это что там такое? Издалека мне показалось, что у крыльца кто-то стоит. Кто-то высокий, во всем черном, кого здесь не должно быть.

Да он бессмертный, что ли?

Я решительно зашагала к крыльцу.

– Опять вы?

Прислонившись к старинной колонне и сунув руки в карманы плаща, Аскольд наблюдал за мной.