Онлайн книга «Месть Осени»
|
«Немного». Напротив имени Аскольда появилась надпись:«Был пять минут назад». Нет-нет-нет, не уходи, чудовищный человек! «Вы можете убрать это?– набрала я. – Совсем?» Кружочек рядом с его именем снова зажегся зеленым. «Могу». «Когда?» «Когда расскажете, что у вас за сила». По спине прокатился жар, потом сразу холод. Я поборола желание написать, что никакой силы у меня нет, что он чувствует остатки той, прошлой… Но это было слишком длинно. Плохо понимая, что делаю, я напечатала: «Хорошо». * * * Самое бестолковое, что можно делать на кладбище холодной осенней ночью, – в полной темноте пытаться отыскать могилу с определенным именем. Я никак не могла унять дрожь в теле. Зубы стучали, на застегнутую до самого подбородка куртку то и дело капало из носа. Как Аскольд и предсказывал, час назад у меня пошла кровь и заляпала всю одежду. Во рту было сухо как в пустыне. Я на автомате шагала вдоль могил, слепо шаря фонариком по надгробиям и твердо зная – стоит мне остановиться, и я уже не пошевелюсь. Не умру от обезвоживания, так замерзну у какого-нибудь заброшенного постамента. – А отчество обязательно должно совпадать? – спросила я и сама удивилась, как слабо прозвучал голос. Сзади послышался стук трости о плитку и шаги. – Весьма желательно, – ответил Аскольд. «Весьма желательно». Кто вообще так выражается? – А если на всем кладбище нет ни одной Веры Александровны? И мы ищем вслепую? – Это вы ищете вслепую, – спокойно ответил он. – А я ее чувствую. Я резко остановилась и, развернувшись, направила фонарик ему в лицо. – Так идите вперед, – вытерев рукавом нос, зло предложила я. – Раз чувствуете. Он молча протянул руку в перчатке. Я отдала ему фонарик и ощутила себя беспомощной – если вообще можно быть еще более беспомощной в этой ситуации. Аскольд протиснулся мимо по узкой дорожке, и меня обдало запахом ладана. Этот запах я хорошо знала по первому месяцу работы у Лексеича, когда помогала в храме. Неужто таких, как он, пускают в церковь? – Вперед, – велел Аскольд, и мы гуськом двинулись в темноту. Он шел медленно, чуть припадая на правую ногу. Вот будет весело, если Степаныч нас засечет. Лексеич наверняка меня сразу уволит. С другой стороны, если этот чудо-волшебник не снимет свое проклятие, то и увольнять будет некого. – Не отставайте, – строго сказал Аскольд. Я громко вздохнула. Посмотрела бы я на него… – Стоп! Я чуть не налетела на узкую спину. Аскольд посветил на надгробие. Оно было таким старым, что имя усопшего почти скрылось за зарослями бурьяна. Я разглядела только год смерти – 1929. Ничего себе. Вокруг разливалась сплошная темень, и понять, в какой части кладбища мы находимся, было почти невозможно. Я заметила только, что последние минут десять мы шли уже не по дорожкам, а прямо по захоронениям. Прекрасно. Давайте напоследок потопчем могилы. – Откуда вы знаете, что там Вера? – спросила я. – Очень просто. – Он опустил на землю саквояж и смело пошел к надгробию, расчищая себе путь носком ботинка. – Как все нормальные люди, она отзывается на свое имя. Он примял бурьян, и в неверном свете фонарика я различила надпись «ГРИЗМАН Вера Александровна». Судя по высеченным на камне годам, умерла эта женщина в преклонном возрасте и очень давно. Новый приступ тошноты согнул меня пополам. Те три глотка воды, что я попыталась впихнуть в себя перед выходом, излились под ноги горячей желчью. |