Книга Месть Осени, страница 94 – Надя Хедвиг

– Я с тобой никуда не поеду.

За стеной заскрипели половицы под ногами Лексеича. Видно, плюнул на мою заблудшую душу и вернулся домой. Я слышала, как он включил электрический чайник, захлопал кухонными дверцами. По осени у него всегда воспалялось колено, и шаги были тяжелые, неравномерные.

– У тебя осталось мало времени. – Аскольд стоял вполоборота, повернув ко мне подвижную сторону лица. Спокойный и собранный, как всегда. И чудовищно уставший.

«Мало времени», – повторила я одними губами, думая о том, где сейчас телефон, обернутый похожей на человеческую кожей.

– И ты можешь в любой момент меня убить, – добавил Аскольд с кривоватой усмешкой. – Если захочешь.

* * *

Сумерки окутывали надгробия, раскрашивая их в одинаковый сизый цвет. Мы приехали на Ваганьковское за двадцать минут до закрытия и теперь в спешке пробирались по узким тропинкам. Прихрамывая без трости, Аскольд уверенно вел меня лабиринтами дорожек, сворачивая в нужных местах, словно уже много раз проходил по этому пути. Я молча следовала за ним, невольно вспоминая, как мы так же, гуськом, пробирались по узким тропинкам между могилами в сентябре.

– Пришли. – Аскольд остановился в закутке, где вряд ли поместилась бы целая могила. Я выглянула из-за его плеча. Так и есть: квадратная плита пятьдесят на пятьдесят.

Он пропустил меня вперед, позволяя увидеть выбитую на белом камне надпись: Петровская Хельга Владимировна.

Внизу только дата смерти: 27.07.2012. Могила была прибранная, но безликая: ни фото, ни эпитафии. Я дотронулась пальцами до белого мрамора и обернулась к Аскольду.

– Ты что, ее бывший слуга?

Аскольд с сожалением покачал головой.

– Нет. Но я успел с ней познакомиться. Еще до того, как занялся этим. – Он неопределенно махнул рукой на могилы за спиной.

Я оперлась локтями на ближайший памятник. Прости, неизвестный покойник.

– Прекрасно. Ты привез меня сюда, чтобы рассказать об этом?

Аскольд тоже оперся на памятник рядом. Краем глаза я заметила сторожа, который наблюдал за нами издалека. Он выгнал уже всех, кого можно. А нас нет.

– Знаешь, чего мне стоит то, что я делаю? – негромко спросил Аскольд.

– Убиваешь людей?

Я внутренне порадовалась: я стою в метре от него и не изнываю от желания прикоснуться. Аллилуйя.

– И это тоже, – бесцветным голосом ответил он. – Бесы каждый раз отжирают кусок моей души. Они только и ждут, когда я умру, чтобы утащить в ад. Я несколько раз попадал в аварии. Обычное дело, в моем мире конкуренты все время пытаются убить друг друга. В последний раз закончилось комой. Меня вытащили, но этого хватило. Я увидел, что будет после. – Он на секунду замолчал. – Когда я умру, мою душу разорвут в клочья, а остатки спустят в преисподнюю и будут мучить вечно.

Ну да. Он же верит во всю эту чушь.

Я с тоской оглянулась. Вечер слизывал краски с мира – темнело небо, сливаясь с кромкой деревьев, темнели надгробия вокруг. Не считая сторожа, на кладбище остались только мы. Даже сквозь пальто у меня отчаянно мерзли плечи и запястья, рук я почти не чувствовала.

– Слушай, это все интересно, – сказала я таким тоном, чтобы он понял: мне глубоко наплевать, – но зачем ты рассказываешь мне об этом здесь?

Аскольд подставил лицо ветру. И заговорил только спустя несколько долгих мгновений: