Онлайн книга «Другое настоящее»
|
«А знаешь, – пишет Маша, – никто не может найти Джона». * * * Деревня больше не напоминает Простоквашино – на месте заброшенных изб повырастали коттеджи с петушками на крышах и замковыми башенками. Оценили, видимо, люди относительную близость к городу – в детстве мне казалось, что по дороге к бабушке мы проезжаем половину страны, а на самом деле всего-то двести километров от МКАДа, – и речку, и лес, и то, что эта самая близость никак здесь не ощущается. За высоченными серыми заборами не видно, что внутри, но почти на каждых воротах – одинаковые наклейки,предупреждающие, что дом находится под частной охраной. Я бреду знакомой-незнакомой улицей, на которой появился асфальт, сначала к почте – она все та же, «Почта России», разве что возле входа появилась велопарковка, а напротив – новенький детский городок в виде игрушечного кремля. Я уступаю дорогу черной «Infinity-QX» и сворачиваю к нашему дому. Мама занималась его продажей без меня. Даже не сказала, кто они – новые хозяева. Возможно, на его месте высится теперь такой же мощный оплот семейного достатка и благополучия… Но нет. Это «Пятера». Обычная «Пятера», которая стоит на месте бабушкиного участка и двух соседних. Я захожу внутрь – она. Выхожу – снова она. Так себе финал… Вслед за мной вылетают две кассирши, одна из которых хватает меня за сумку. Я стягиваю наушники – орали, наверное, что-то, но я не слышала. – Девушка, сумочку покажите, пожалуйста. Вашу мать… Спорить не хочется. Портить то, что и так уже испорчено. Они по очереди суют нос в мою сумку, спасибо, вы так быстро выбежали, вот мы и подумали… – Я, – говорю, – жила здесь до того, как построили это дерьмо. Надеялась, что оно исчезнет. Но нет. Зато наверняка исчез Константин Гнатюк – сам или помогли. Замуровали под фундаментом «Пятеры», чтоб крепче стояла. Дом у дороги не настолько неузнаваем. Кто-то хорошенько над ним поработал – стены оббиты вагонкой, резные наличники выкрашены ярко-голубым, флюгер-петушок на крыше – кажется, здесь все помешались на петушках. Я все-таки подхожу к калитке и тяну ее на себя – незаперто. Вот он, пристрой. Светлое дерево, красная черепица на крыше… Никаких следов пожара. На участке – теплица и сад. Я осторожно шагаю к дому по выложенной брусчаткой дорожке. Просто спрошу. Спрошу и уйду. Спрошу – и уйду. – Да, да! – раздается изнутри в ответ на мой стук. – Иду! Дверь открывается. Изнутри крепко пахнет вареным мясом. Это он. – Вы ко мне? – Здравствуйте, Константин. Теперь я умею определять возраст – ему лет сорок. Бритая голова, которую я запомнила, пролетая мимо на велосипеде, узкие губы, запавшие глаза и дико породистый нос. Все такой же тощий. Но голос низкий, запоминающийся. Раз услышишь – не забудешь. Я его уже слышала. Переобуваясь в тапочки, я включаю диктофон и прячу телефон в передний карман джинсов вверх микрофоном. – Двагода прошло, да… – говорит он, сидя напротив меня за накрытым клеенкой столом. – Смеяться будешь, но он как будто что-то свое внутри меня оставил. Вот здесь, – и касается ладонью груди. – Чужой человек, а из такого дерьма вытащил… Если бы не он, меня бы не было. Я только утром это понял, когда протрезвел, и сказали, что он… Его… Легче тебе от этого не станет, но я с того дня ни капли. Даже курить бросил. Дом этот видишь? Все своими руками. Думал мать сюда привезти, но сначала нужно было… Работа… Ремонт… На работу устроился – сначала грузчиком, потом токарем, сейчас крановщик. Работы много, дома почти не бываю. Но когда возвращаюсь – всегда Саню вспоминаю. Что умер вместо меня. И все, ничего больше не надо. Хозяев дома нашел, заплатил им, чтобы честно. Немного, ну, сколько смог, остальное потом, постепенно. Теперь это все мое. А ведь приехал – дерьмо дерьмом. Ничего не помню, как в тумане. |