Книга Не говори маме, страница 27 – Саша Степанова

Я как раз заканчивала начитывать фрагмент о жизни Анны Николаевны, чувствуя, как вместе с текстом заканчивается воздух, когда в прихожей лязгнул звонок, тети-Полины тапочки прошлепали по коридору, а сама она крикнула: «Майя!» – и вернулась к просмотру сериала. Я изучила все, что только смогла найти о бездомной учительнице: в какой школе она работала, каким человеком была, – всматривалась в ее немногочисленные фотографии при жизни и после смерти, обмирая от мысли, что это один и тот же человек. Пока работала, забыла и глядевшие снизу вверх глаза Ильи, и то, как он держал меня за ногу, пока целовал мой ботинок. Но всегда приходится возвращаться. Тем не менее я все еще в пижаме и никакие Майи в мои планы не входят.

За приоткрытой входной дверью стоит Вика.

– На, держи, – говорит она и протягивает мне небольшой пакет. – Это от меня и Стаси.

Я теряюсь настолько, что пытаюсь припомнить, не день рождения ли у меня. В пакете какие-то вещи – пестрые заношенные тряпочки, понятия не имею, зачем она их притащила.

– Старая одежда. Ты просила, – поясняет Вика. В ее пальцах с акриловыми ногтями сигарета, дым тянется прямо в прихожую. Тете Поле это не понравится.

– А, – хмуро говорю я. – Да, точно. Спасибо.

– Если тебе не в чем ходить, – продолжает она, – напиши объявление и повесь его в колледже. Только мобильный укажи.

Такое простое решение мне даже в голову не приходило, и я собираюсь внести этот пункт в свой планер, чтобы не забыть сделать завтра утром.

– Может, – говорю, – чаю?

Вика кривится, будто я предложила фотосъемку голышом.

– Мы вообще-то с Джоном договорились встретиться. – Держит паузу. Мне не терпится вернуться к своему подкасту. – В гараже затусим. – И смотрит выжидающе.

– Отлично, – говорю я, прежде чем захлопнуть дверь. Но тут же открываю ее снова и кричу: – Вик!

Она стоит как стояла, разве что моргает чуть чаще.

– Откуда ты знаешь мой адрес?

– Так все знают.

Я бросаю пакет вглубь прихожей и складываю руки на груди, чтобы слегка выразить свое возмущение.

– Ты Зарецкая, значит, сестра Димы Зарецкого, значит, живешь у его мамы.

– А Дима – местная знаменитость?

Вика фыркает носом:

– Козел он. Еще скажи, что про ребенка не знаешь.

– Майя! – кричит тетя. – Дверь закрой, всю квартиру прокурили!

Я послушно закрываю, только за своей спиной.

– Какого еще ребенка?

Вика отступает на шаг и озирается, словно, кроме нас, на лестничной клетке прячутся сто тысяч шпионов.

– Ты Прелю помнишь? – шепчет она, и я вздрагиваю: налитый кровью глаз тут как тут. – Так вот, у него есть сестра, Стефа. Она малолетка. – Мы с Викой примерно одного роста, но сейчас кажется, что она выше меня на голову, просто на глазах вытягивается. – Полгода назад родила. Димка сразу в армию свалил, еще до того, как Стефа рассказала своим, что Димка – отец ребенка. Иначе он бы его убил.

– Кто кого?

Вика снова оглядывается.

– Старший Апрелев – твоего брата. Он ходит в дэка на чтения Библии. У меня приятели тоже один раз сходили и ушли с середины – скукотища, одни бабки. А он туда ходит уже давно, и по их учению девушкам до свадьбы нельзя. – Вика начинает шептать: – Он ее на аборт не погнал, потому что ему батюшка на чтениях сказал, что это страшный грех. Хотя твоего брата даже батюшка не спасет, – добавляет она своим обычным голосом.