Книга Зимняя почта, страница 17 – Саша Степанова, Анастасия Перкова, Оксана Багрий, и др.

Свобода! Иди куда хочешь, делай что хочешь — и никаких поручений по дому!

Комнаты сменялись одна другой. За дверью, которая вчера была закрыта, нашлась огромная ванна, почти бассейн. Вода стекала в нее прямо по каменистой гряде, заменяющей одну из стен. Мамина гардеробная, длинные ряды роскошных нарядов вдоль стен и зеркала, зеркала… Юля даже решилась накинуть поверх платья удивительную шубку из белого меха, мягкого и невесомого.

А затем Юля нашла каминную. Плетеное кресло-качалка заняло ее надолго: сначала Юля раскачивалась что есть силы, как на качелях, потом дремала, представляя себя в лодке посреди бескрайнего океана. Лениво оглядывая комнату со своего лежбища, она заметила, что каминная заканчивается лестницей вниз. Узкой и на удивление темной.

Чулан? Для дров, например? Нужно же чем-то топить камин…

Качнувшись последний раз, посильнее, Юля спрыгнула на пол. Любопытство звало, толкало в спину.

Помня вчерашний долгий путь наверх, Юля ждала, что ступени растворятся во тьме, но лесенкаоказалась короткой. А дверца в конце пути — запертой.

Нечестно! Мама сказала, все двери открыты для меня!

Что же там? Пробраться внутрь стало делом принципа.

Замочная скважина молчала непроглядным мраком — ничего не видно. Раздосадованная, Юля вернулась наверх. Должен же быть ключ?

Искать было особо негде, поэтому Юля сразу взялась за каминную полку. И внезапно легко нашарила холодный металл ключа. То ли угодливо оставленный на случай, если понадобятся дрова, то ли просто забытый.

Дрова — это скука. Пусть в чулане ждет чудо!

Впрочем, если там окажутся дрова, Юля затопит камин. Треск поленьев тоже своего рода чудо.

Замок поддавался с трудом, неповоротливо, словно его давно не открывали. В недрах двери натужно щелкнуло. Юля толкнула на удивление тяжелую дверь. Что тут у нас?

Глазам, уже привыкшим к полумраку лестницы, потребовалось несколько мгновений, чтобы настроиться на тьму тайной комнаты. Юля прищурилась.

На узкой деревянной кровати спиной к двери сидела девочка. Младше Юли, лет десяти. Две косички по спине.

Юля нахмурилась. Что-то крутилось в сознании. Что-то знакомое, но забытое. То, чего ей все это время не хватало.

По рукам пополз холод, перетек по лопаткам, спустился вдоль позвоночника. Как? Как Юля могла забыть…

— Майка?

Сестра не обернулась. Вообще не двигалась.

Почему Майка в этом холоде, в этом чулане?..

Ступор мгновенно прошел, Юлю буквально подбросило к сестре. Обнять, обогреть, вывести отсюда.

Сложенные на коленях руки твердые. Неживые. Каменные.

Юля заглянула в склоненное лицо сестры и отскочила. Это не Майка, другая.

Но где же тогда Майка?!

Восемь — ровно столько Юлиных шагов помещалось в каминную комнату. От одной двери до другой, в чулан. Те восемь, что она делала от чулана, неизменно заставляли горбиться. Легкий холодок поселялся между лопаток, и казалось, чей-то взгляд буравил спину. Юля даже несколько раз отваживалась спуститься и проверить: девочка была все так же каменно неподвижна.

Куда больше, чем девочка в чулане, Юлю беспокоила пропавшая сестра. Майка-Майка, где ты?

Словно и не было: кровать в комнате одна.

Но ожившая память подкидывала воспоминание за воспоминанием.

Майка — вечная проблема, хвостик недовольной Юли. Захочешь — не отвяжешься. Стянутое одеяло, когдатак хочется понежиться подольше. Майка забиралась под одеяло и, как назло, прижималась ледяными ступнями к Юле: поднимайся, засоня!