Книга Зимняя почта, страница 36 – Саша Степанова, Анастасия Перкова, Оксана Багрий, и др.

— Что это значит? Мне казалось, вариант с подземельем уже откинут.

Мадам невысокая, с яркими рыжими волосами, на вид — что-то под сорок. Связала она его добротно, но, если вдруг Мигель решит на нее напасть, проблем с ней не будет. Даже не придется делать ничего непоправимого. Хотя по условиям заказа ему и нельзя.

Мадам идет, ее длинная шерстяная юбка в пол развевается за ней, голос льется:

— Музей Стюарт — это ваша работа? «Девушка с цветами». Украли в декабре прошлого года.

Мигель слышал про это дело, потому что весь мир слышал про это дело — «Девушку с цветами» выкрали вооруженным разбоем, пострадали охранница и экскурсовод. Абсолютно не его стиль. Он не спешит отвечать — просто отворачивается от женщины, разглядывая комнату.

— Галерея имени Томаса Уилсона? Кто-то вынес «Паруса на ветру», потрясающий образец футуризма с классическим акцентом на геометрические формы. Очень жаль было, я хотела съездить ее посмотреть.

Это была изысканная работа — не картина, на картину плевать, — у Мигеля было несколько теорий, кто это мог провернуть. Ни одна из них не подтвердилась, а потом картина всплыла в Италии, на вилле какого-то мафиози, при полицейской облаве по делу то ли о торговле людьми, то ли о наркотрафике. Почитатели искусства есть везде.

Дама не унимается:

— Что насчет «Розового куста апрельской ночью» Сантини?

«Розовый куст» входил в постоянную экспозицию и был выкраден в день открытия выставки местного художника в зале на первом этаже. Эта кража — вполне себе элегантная кража. Подкуп охранника, матери которого срочно нужна операция, легкий заход, легкий выход. А потом бам — и в люк на крыше. Мигель даже немного собой гордился.

— Даже если бы это был я, разве признался бы?

— Хорошо… — Она задумчиво постукивает коротким ногтем по губе. — Этого будет достаточно. Ждите здесь.

Ну, не то чтобы Мигель собирается куда-то уходить.

Она методично раскладывает перед ним на журнальном столике: черный кожаный блокнот с узорчатой застежкой, набор перьевых ручек в строгом футляре, ноутбук без единой наклейки и тонкую серебряную зажигалку, которую небрежно кладет рядом с пачкой сигарет на мраморную подставку для чашки.

— Мило. — Мигель вытягивает ноги. — И что это все значит?

— За последнюю неделю я три раза видела вас из окна, — замечает она, выпуская клуб дыма.

— И что это значит? — повторяет Мигель.

— Что я все время сижу дома и все время прокрастинирую, пялясь на улицу. Я писательница, — добавляет она абсолютно нейтрально. — Книжки пишу.

— Очаровательно, — легко отвечает Мигель, ведя вперед то левым плечом, то правым, но такая гимнастика не слишком помогает при насильно-сидячем образе жизни. — Я знаю. Алексия Янсен, американская писательница нидерландского происхождения, лауреатка Пулитцеровской премии.

— Ого, — ее взгляд из слегка скучающего становится оживленным, — вы меня читали?

— Если вы сами писали свою статью в Википедии.

Больше человеко-часов, чем на статью в Википедии, Мигель потратил на изучение планов ее дома. Частники были непредсказуемы, как погода у моря. Если от музеев можно было ожидать стандартных мер безопасности: лазерные датчики, камеры слежения, укрепленные двери, — то частники могли спрятать свое имущество в чем угодно. Встречались разные.