Книга Правила выживания в Джакарте, страница 207 – Арина Цимеринг, Оксана Багрий

— Знаешь, — заговорщицки подмигивает он, — а оставь-ка ты мне свои сигареты.

Камера хранения номер пятьсот восемьдесят три.

Пятый шкаф, третий ряд по горизонтали, восемнадцатый ящик слева.

Он поворачивает ключ, набирает четырехзначный код, долго хранившийся в памяти. Одобрительно пищит электрозамок, щелкает дверца.

Он тянет ее на себя.

Достает из глубины сумку.

Самый обыкновенный потертый «Адидас»: небольшая, словно для спортивной формы, черно-белая, с длинными лямками. В паре мест торчат нитки. Не тяжелая, но увесистая.

Еще бы, когда внутри тридцать четыре железные пластины.

Он закрывает дверцу, та снова пищит. Оставляет ключ на охране. Платит наличными в терминале оплаты хранения, низко натягивая кепку. Получает квитанцию.

Аэропорт перед ним — вечерний, почти ночной, но, как и все аэропорты в любое время суток, оживленный. Аэропорт его не замечает. Не раздается сирена, не бежит охрана, не подъезжает полицейский фургон, и оттуда не выбегают люди с автоматами.

Кирихара нервно вздыхает, натягивает кепку еще ниже, поправляет лямку сумки на плече и движется в сторону того терминала, откуда пришел.

Он знает, почему подсознательно ждет какой-то подставы. Не всякие нервы справятся с тем, что происходило в Джакарте в течение последней недели, — и нервы Кирихары, если честно, на последнем издыхании. Сейчас любой резкий звук действует на его нейроны, как хренова дефибрилляция, — разряд тока прямо в спинной мозг. Кирихаре это не нравится.

Нервничать — не нравится. Опасаться пуль в спину — не нравится. Быть в постоянной опасности — не нравится.

В общем-то, в Джакарте ему ничего не нравится.

Неудачный вышел уик-энд.

Толпа вокруг — иностранцы, местные, прилетевшие, улетающие, группы туристов, персонал аэропорта, грузчики, работники дьюти-фри и местных кафе — поглощает его. Кто обратит внимание на высокого парня в джинсах, кепке и серой ветровке с наброшенным поверх капюшоном и спортивной сумкой в руках? Да, лицо в синяках, да, губы разбиты, но застегнутая до подбородка ветровка должна помочь скрыть хоть что-то.

Он даже очки снял. Пришлось достать из кошелька линзы, которые он всегда ненавидел и просто носил с собой на непредвиденный случай. Сейчас чем незаметнее, тем лучше.

А то, судя по тому, как легко каждый раз его отслеживает Эйдан Рид, Кирихаре стоит тщательнее задумыватьсяо своих навыках избегания слежки. Конечно, может быть, это какое-то криминальное охотничье чутье… А может, сильнейшее желание его, Кирихару, убить делает из Рида охотника… но в любом случае лучше надеть линзы, чем очки.

Вспоминая гонку посреди свадебного кутежа, Кирихара вздрагивает и ускоряет шаг. Заставить себя не думатьон даже не пытается: пробовал, потом еще раз пробовал — и так до посинения. Привычный метод «если игнорируешь — оно не существует» в этой ситуации не работает. Не с этим человеком. Не в этом городе.

Так что Кирихара думает— и то, о чем он думает, ему не нравится тоже.

Если говорить о вещах, которые здесь бесят, то нужно начать с себя. Никто здесь не выводит его из себя больше, чем он сам. До зубовного скрежета, до желания себе же вмазать — и это учитывая, что к любому физическому насилию Кирихара относится с ярым нежеланием в нем участвовать.

Ну кто его просил быть добровольцем в операции с Хамайма-Тауэр?