Книга Как поймать монстра. Круг второй, страница 106 – Арина Цимеринг

– Ты ведь о себе спрашиваешь? – уточнил он, глядя на нее этими своими умными глазами. Ох, милый. – Джемма, если ты чувствуешь, что с тобой что-то не так, то…

– Навык саморефлексии у меня есть, спасибо, – она ущипнула его за щеку. – Просто ответь на вопрос, а? И кидай ведро в колодец уже, холодно до чертиков!

Пока у нее не было доказательств, Норману знать о Купере не следовало: слишком велик шанс, что он забьет тревогу и скажет Доу. Джемма снова посмотрела в сторону дома, а Норман, аккуратно опуская веревку, все-таки начал:

– Доу ведь рассказывал тебе о ступенях…

– Да, да. Лестница одержимости, куча стремных терминов, которые я все равно не запомнила. – Джемма помахала ладонью, отгоняя от себя флер занудства Доу. – Можешь пропускать эту часть.

Ей не нужны были сухие статистические факты: кое-что она знала сама, кое-что из всего, что наговорил Доу, в голове отложилось. Но Джемма никогда не имела дела с одержимыми; никогда не наблюдала, как друг превращается в незнакомца. Ей не с чем было сравнивать и не от чего было отталкиваться.

– Вы же все хором решили, что я одержима, – поторопила она Нормана. – Ну так с чего началось-то? Я про поведение.

– В свою защиту, ваша честь… Я не думал, что ты одержима… Пока Доу не заговорил об этом, – пропыхтел тот и одним рывком вытащил второе ведро. Опустив его между ними, он выпрямился и сдул волосы с лица. – Ладно. На самом деле мы с ним спорили. Я считал твои симптомы косвенными, потому что… Ну, – он замялся, – в моем случае это происходило по-другому.

Джемма знала, что, скорее всего, им придется вступить на эту территорию. Территорию-Драматичных-Воспоминаний. Ей бы не хотелось, но выбора у нее сейчас не было.

– Как ее звали? – спросила Джемма после паузы. – Нэнси? Прости, тот трип в машине был у меня так себе…

– Ничего. Надин, – поправил он. – Ее звали Надин. Она была классной. Ты бы нашла с ней общий язык, – Норман улыбнулся, – ты нравишься девчонкам. Она бы решила, что ты, – он изобразил пальцами кавычки, – крутая.

Джемма не нашлась с ответом. Не потому, что это не было правдой, – она действительно нравилась подросткам, и она реально была крутой, – а потому, что все-таки оказалась не готова. К тому, как легко Норман о ней говорил. С какой любовью и светлой грустью. Она никогда так не могла. И никогда не сможет.

– Ты ведь знаешь, – спросила она, сглотнув откуда-то взявшийся комок в горле, – что ты самый сильный парень в мире, верно?

– Сразу после Кларка Кента, – легко согласился он. – Супернормен. Но ты ведь не об этом хотела поговорить.

– Я хочу понять, – тщательно подбирая слова, заговорила Джемма, – с чего все начинается. Где он – этот первый признак?

Норман поднял глаза к небу, подумал и затем сказал:

– Это чем-то похоже на деменцию. У моей бабушки была деменция, так что да, я могу сравнить… Сначала тревожность. Раздражительность. Мнительность. – Он снял очки, чтобы протереть их свитером от снега, и без них его глаза внезапно оказались больше. Джемма никогда не спрашивала, какой у него минус, но, судя по линзам, выходило, что большой. А она впервые обратила внимание. – Нежелание общаться с окружающими.

Он так и стоял, взявшись краем свитера за очки и рассеянно разглядывая ведра с водой.

– Человек просто постепенно… меняется. Но так сильно, что иногда ты его вовсе не узнаешь. Пока в какой-то момент не оказывается, что того, кого ты знал и любил, больше не существует. – Он отпустил свитер и повертел в руках очки, теперь разглядывая их. – И все, что ты можешь делать, – это наблюдать, как последнее напоминание о нем мучится и страдает.