Книга Как поймать монстра. Круг второй, страница 122 – Арина Цимеринг

Голос Винсента напомнил о себе:

– Так кто же «я», Джемс?

– Ты сгущаешь небо, – через силу ответила Джемма. Крики продолжали разрывать улицу, пьяные и беспощадные. – Делаешь ночь длинной, а день коротким… – «Я сказал, не мешай, идиотка!» Звук удара. – И выпускаешь ночами своих чудовищ.

Джемма не отводила взгляд от дома.

– Ты плетешь пути и теряешь дороги. Ты заманиваешь в темную глушь скалистой пещеры… – Она не знала, откуда брала эти слова. Они просто слетали с ее языка. – Ты прячешься во тьме и ненавидишь свет.

– Я шепчу… – голос и вправду опустился до веселого шепота. – И шепот мой похож на звук ветра, скребущегося в темную зимнюю ночь.

Наконец Джемма нашла в себе силы обернуться.

Кровь была везде: на асфальте, на его руках, шее, лице, даже на волосах, на его чертовой пижонской укладке. Кровь выжгла его гребаную дорогущую рубашку от Тома Форда, из светло-розовой та стала бордовой и черной.

Винсент лежал посреди пасмурной Сидли-лейн: упавшая рука, безвольно откинутая голова. Абсолютно бездыханный, он слепо смотрел в небо мертвыми глазами. Вокруг все стихло: ни криков Чарли, ни воя телевизора из дома старика Эйба. Джемме казалось, что в этой тишине она могла слышать, как кровь медленно впитывается в асфальт.

– Чушь собачья, – процедила Джемма, тяжело сглатывая. – Он не умер.

– В тот раз, – неуместно живым голосом сказал труп Винсента. Его голова, как шарнирная, резко повернулась, упав щекой на асфальт. – Но ты же сама понимаешь: когда-нибудь…

Его тело оставалось неподвижным. Голос внутри зашептал: ты ведь это знаешь. Винсент – неплохой охотник. Но не лучший. Не самый быстрый. Не самый сильный. И когда-нибудь очередная тварь обязательно его…

– Что ты такое? – преодолевая внезапно образовавшийся комок тошноты, потребовала Джемма. – Демон? Дух? Думаю, тебе пора представиться.

– Да ладно, Джемс. – Мертвые глаза Винсента моргнули. – Никого тут нет. Тут только вы. – Его губы медленно расплывались в улыбке. – Ты… и то, от чего ты постоянно убегаешь.

Это не была улыбка Винсента. Тот умел улыбаться по-разному – самодовольно, нежно, совсем по-мальчишечьи, – но никогда не улыбался так, словно кто-то растягивал пальцами уголки его рта в разные стороны. Эта улыбка вселяла холод: он проник внутрь и начал заполнять ее, как расползающийся туман.

– Вот что ты делаешь, да? – вытолкнула из себя Джемма, чувствуя, как холодеет в груди. – Ублюдок. Ты и с Купером это проворачивал. Вот отчего он был такой зашуганный.

Винсент засмеялся. Забулькал кровью, улыбаясь, и выкашлял рваный смех, от которого у Джеммы потяжелело в желудке. Вместе с его смехом из ниоткуда раздался звук: прерывистый писк, который Джемма сначала не узнала.

– Тук, тук, тук… – в такт писку прохрипел Винсент, не прекращая улыбаться. – Бьется ли еще это сердечко, Джемс? – Его пальцы дернулись, словно в окоченевшие конечности на мгновение вернулась жизнь. – Или, может, лучше… Джей?

Это был писк кардиотокографа. Джемма вспомнила: тихий-тихий, он шел из палаты, пока говорил доктор. В тот вечер Джемма старалась его не слышать. Игнорировала этот звук, который мог в любой момент оборваться.

– Твои… – с трудом произнесла она. Воздуха не хватало. – Дешевые спектакли… не сработают, урод.

Она лгала. И он это знал.