Книга Как поймать монстра. Круг второй, страница 55 – Арина Цимеринг

Он сбросил чужую руку – хватит его трогать– и поднялся на ноги.

– Фу, ну и гадость, – хриплым от долгого молчания голосом пробормотала Роген, двумя пальцами вытягивая волосы. – Теперь три часа буду отмываться…

Окончание фразы заглушила закрывшаяся за Сайласом дверь. Пальцы почти чесались от желания достать пачку, но вместо этого он пошел на кухню. В одном Роген была права: отмываться от глиняного масла из черного тмина действительно та еще морока.

Он яростно намыливал руки, когда Махелона зашел в кухню. Его тяжелые основательные шаги было ни с чем не спутать – даже если бы Сайлас его не чувствовал. Впрочем, надо отдать ему должное: рта он не открывал, пока Сайлас не закончил. Заговорил, только когда тот взялся за полотенце.

– Экзорцизм не сработал. С ней все в норме?

– Это не «экзорцизм», – желчно отозвался Сайлас. – И то, что я не знаю, почему дух не выходит на контакт, не значит, что она в норме, Махелона.

Тусклый свет – когда он успел его включить? – создавал в кухне ощущение страшного запустения: старил мебель, позволял теням грязно липнуть к углам. Сайлас ненавидел грязь. Ненавидел бардак. Ненавидел холод. Он всев этой деревне ненавидел.

Он вытирал палец за пальцем с такой силой, будто хотел снять с себя кожу. Махелона молчал, а за дверью вновь послышались шаги – никто в этом доме не собирался оставлять его в покое. Когда голос Роген раздался за спиной, Сайлас был готов к тому, что она начнет отыгрываться, поэтому не удивился:

– Ну что? Уже готовишься бежать голым по офису?

Сайлас не стал оборачиваться, до боли скобля пальцы жесткой тканью. Вместо него ответил Махелона:

– Ты все еще злишься?

– Не разговаривай со мной. Голым по офису, Доу, – повторила она, а затем скрипнула закрывшаяся дверь.

Сайлас зло отшвырнул полотенце.

Он знал, что станет гоэтиком, с пятнадцати лет.

Конечно, он не оканчивал Академию – в то время его, подростка-гибрида с вампирскими генами, на пушечный выстрел не подпустили бы к учебной базе, к общежитиям, полным зеленых, необученных кадетов. Его готовили там же, где он вырос, – в репозитории, и ему пришлось выложиться на полную, чтобы доказать, что он может быть агентом.

Мало у кого было столько времени на подготовку – и мало кто срастался со своей работой так, как Сайлас. Он знал о духах больше, чем о себе самом; он посвятил изучению потусторонних сущностей больше времени, чем когда-либо посвящал самому себе. У него не было другого выбора: гоэтика была его единственным билетом наружу.

И гоэтика гласила: любая сущность обязана откликнуться на контакт.

Выйдя в густые сумерки, Сайлас обнаружил, что деревню заволокло туманом. Он спустился по ступеням, доставая пачку, но, вместо того чтобы вынуть сигарету, лишь принялся крутить ее в руках, разглядывая туман, стелющийся по земле. Он знал, что станет гоэтиком, с пятнадцати лет – но когда-то, задолго до этого, верил, что духи выглядят примерно так: белый дымок, зависший в воздухе. Этот мелкий наивный дурень, сколько ему там было, – он бы, наверное, подумал: вот он, твой контакт. Выплыл на улицы и заполонил всю деревню.

Но тот Сайлас, который верил в белый дымок, в чужую похвалу и в то, что он нормальный, остался где-то очень далеко – и слава богу, потому что здесь он ничем бы не помог. Куда ему, если даже у взрослого Сайласа, жизнь на это положившего, не получается.