Книга Кровь Дома Базаард, страница 105 – Дина Шинигамова

Вепрь, натужно обсуждающий текущее положение кланов в Игре и считающий себя непризнанным гением стратегии, наконец переключил внимание на кого-то еще, и у Тиора появилась возможность оглядеться. Обстановка, как и всегда, поражала своей нарочитой роскошью: всюду блеск драгоценных камней и дорогих тканей, зал утопает в сиянии золота. Совы, словно стараясь подчеркнуть свою оторванность от остальных хеску, никогда не участвовали в празднествах, оставаясь лишь невидимыми хозяевами торжеств, и Тиору вдруг стало любопытно, как среди этого буйного веселья и богатствасмотрелись бы чопорные Двенадцать? Впрочем, он где-то слышал, что до вступления в Совет Хикка умела веселиться от души и не пропускала ни одной вечеринки. Возраст или смерть любимого брата так повлияли на сову?

Тиор обвел глазами разношерстную компанию, пестреющую всеми возможными цветами, – и взгляд его замер. Словно не было между ними пронизанного искрящейся радостью пространства, словно во всем зале они были лишь вдвоем – ледяной изумруд, горящий всепоглощающей ненавистью, прожигал воздух зала от дальней стены.

Тиор встретил этот взгляд с обреченным спокойствием. Он не считал себя виноватым – но онасчитала, и этого было довольно. Перстень на пальце показался раскаленным, и Тиор невольно пошевелил рукой, желая убедиться, что кольцо хранит прохладу.

Сколько всего удалось бы избежать, если бы тогда он согласился на уговоры Пинит и отдал ей изумруд Минселло?

Были бы живы его дети?

Тиор, на некоторое время задержав безразличный взгляд, отвел его: я тебя вижу, я тебя понял. Он привык думать, что Пинит успокоилась, насладившись его несчастьями, но… По спине Тиора пробежал холодок. Что, если месть Пинит перекинется на Лиан? «Пожар и Пинит не зря начинаются с одной буквы, – поговаривали в высшем обществе хеску, – оба не знают жалости и забирают все без остатка».

Тиор поискал глазами внучку – та чуть поодаль разговаривала с девочкой, судя по одежде, родственницей ша-Каэру. Тиор возблагодарил небо, что Владыка журавлей прислал им мастера Боя – он не знал, как далеко зайдет Пинит, но не сомневался, что она постарается нанести удар по новоявленной наследнице воронов, как только появится возможность. За семь лет Лиан предстояло научиться стоять за себя, причем не на жизнь, а насмерть.

Тиор оглядел шумную толпу – кто-то разговаривал, разбившись на группки, кто-то уже кружился в танце, улавливая в окружающем гомоне мелодию музыкантов.

Что он сможет предложить Лиан? Какую дополнительную защиту? Там, в зале Совета, он видел, как Владыки выбирают сторону, голосуя за или против, но одно дело – отдать голос, и другое – действительно дать защиту. С псовыми их связывал не просто союз – ша-Тобу по непонятной причине проникся к Тиору искренней симпатией, считая его, похоже, хрупким артефактом прошлого, который все же стоит ценить и оберегать. Да и сам Тиор, честно говоря, был радобществу Гри, жизнь в котором, казалось, била ключом. Крупный, шумный, радостный, будто лишенный забот главы клана, Владыка псовых заражал Тиора своей энергией и оптимизмом. В последние годы они отдалились – Тиор замкнулся в своем безвыходном положении, заперся в Мараке, перестав бывать на всех светских мероприятиях, хоть его и настоятельно приглашали, – но теперь, с появлением Лиан, ситуация словно начала меняться в лучшую сторону. Гри с таким энтузиазмом поддержал воронов, с такой откровенной симпатией отзывался о Лиан, что Тиор не мог не задуматься о новых перспективах их союза.