Книга Кровь Дома Базаард, страница 162 – Дина Шинигамова

Когда сумерки накрывают Марак, Лиан спускается в холл, где ее уже ждет Тиор. Дед одет так же сдержанно, как и всегда, лишь ткань камзола поменялась на более дорогую, но в его позе и взгляде чувствуется некоторая торжественность. Лиан невольно вспоминает, каким он был в тот первый год, когда она появилась в Мараке: как давили на него ответственность за клан и неопределенность их дальнейшей судьбы, как напряжение и волнение застывали морщинами на его лице. Пусть вороны еще не могут вздохнуть полной грудью, но теперь будущее их чуть более четко, более светло, и Владыка может позволить себе ненадолго расслабиться. Хотя бы на один вечер, на одну ночь.

Тиор не скрывает улыбки, откровенно любуясь наследницей Дома. В ее внешности, в этом переходном периоде между девочкой и девушкой есть что-то неумолимо трогательное и хрупкое, уязвимое, и уверенность, с которой Лиан держится, заставляет сердце Тиора сжиматься.

Четыре года пролетели как один день.

Он подходит ближе к лестнице, где Лиан остановилась, давая себя разглядеть и беззастенчиво купаясь в восхищенных взглядах. Подол черного платья упирается в пол, на каждом шагу расходясь фиолетовыми клиньями. Такого же цвета вставки искусно подчеркивают ее хрупкую фигурку, темно-фиолетовая вышивка бежит по корсажу. Вопреки ожиданиям Су, камень на шее у Лиан всего один – между ключиц на тонкой цепочке лежит черный сапфир. Хотя камень огромный, Лиан предпочла бы клановый морион, но он положен только Владыке.

«Успеешь еще с ним походить, – усмехнулся Тиор, скользя пальцами по черепу ворона. – Наслаждайся тем, что пока не чувствуешь его веса».

Часть волос оставлена распущенной,как и подобает шеру возраста Лиан, и темные локоны рассыпались по черному шелку. Другая часть заплетена в крупные косы и убрана наверх, скрепленная заколкой в виде пера с дюжиной черных опалов. Лиан знает: то, что она надела сегодня подарок Су, порадует его, пусть волк и выразит это лишь довольным хмыканьем.

Черные шелковые полуперчатки, закрывающие только пальцы и верхнюю часть ладони, не могут скрыть легкую дрожь рук, когда Лиан осторожно опирается о перила.

Ниру, застывшая в дверях столовой, светится от счастья, как будто на бал едет она сама, – в ее глазах читается почти материнская гордость, и Лиан осторожно отправляет к ней импульс признательности и привязанности, чем все-таки вынуждает управляющую потянуться за платком.

Приняв руку Тиора и придерживая край подола, Лиан проходит через холл к двери и переступает порог, позволяя ночному воздуху стать ее шалью. Поро окидывает Лиан гордым взглядом, незаметно подмигивает ей, вызывая улыбку, и распахивает дверцу машины.

Дороги между твердынями – сплетение земли и чар. За окном мелькают деревья и трава, окрашенные черным в сгущающейся тьме, через приоткрытое стекло прорываются запахи ночи.

У Синнерхо они чуть притормаживают, дожидаясь, пока из кованых ворот выедут две машины, – Су с семьей уже привычно присоединяются к ним, чтобы войти в Оухшикаф вместе. Лиан, как всегда, пытается дотянуться до Су через таэбу, но чувствует лишь сгусток его сознания и ничего больше – слишком велико расстояние.

Твердыня сов сверкает в ночи, три башни вспарывают наполненное тучами небо. На подъездной площади, окруженной соснами, царит оживление: из машин выходят гости, и автомобили тут же уступают место следующим, из-за чего кажется, что вся площадь шевелится. Лиан бросает на Тиора обеспокоенный взгляд – что, если она споткнется о подол, когда будет выходить? – но он ободряюще сжимает ее руку.