Книга Кровь Дома Базаард, страница 209 – Дина Шинигамова

Ее дни, отчасти однообразные, но всегда окрашенные радостью их встреч, стали удивительно блеклыми и пустыми, и, стоя на балконе верхнего этажа, вглядываясь в белые клубы тумана, Лиан тосковала – не по любимому, но по близкому другу.

Когда Каро упомянул, что ша-Тобу отправил Лим с дипломатической миссией в Ннууриноо, к оленям, Лиан ощутила вспышку радости. Первой мыслью было, что Су, узнав от матери детали, расскажет, как там все у них обустроено, и, возможно, даже передаст пару сплетен про близнецов. Второй – что этого не будет.

Лиан вдруг осознала, что они могут буквально больше никогда не заговорить. Он не обязан оставаться в ее жизни. Перед ней вдруг развернулась ужасная картина: редкие встречи на полугодовых балах с сухими кивками вместо приветствия, мимолетные взгляды, они взрослеют, он обзаводится семьей, она становится Владыкой… И всё. На этом – всё. Его больше нет.

Никогда.

Ужас обрушился на нее ледяным водопадом, вышибая пол из-под ног, заставляя цепляться за камень перил, чтобы не упасть.

Нет. Лиан сжала зубы. Она и так слишком много потеряла. Их общение началось с дружбы и не может закончиться банальным разрывом. Они не просто влюбленная парочка, они больше чем друзья, они вросли друг в друга за эти годы, а значит, ему так же плохо без нее, как ей без него. И если есть хоть малейший шанс, что Су вернется в ее жизнь, пусть и иначе, она этого добьется.

Отсутствие Лим Монтро казалось удачным знаком: Лиан знала, что мать Су не особенно рада их близкому общению, досадуя, что сын не смотрит на соплеменниц, и думала, что без ее бдительного ока ей будет проще найти волка и поговоритьс ним. А там будь как будет. Будет как должно.

Когда Поро притормозил у невидимой, но ощутимой границы Синнерхо, Лиан на мгновение замерла на сиденье, погрузившись в мысли.

Пальцы ее легли на ручку двери, но Лиан не торопилась ее открывать, скованная внезапным волнением. Сердце билось гулко и тяжело, словно накрытое неведомой тенью.

Тряхнув головой, она выбралась наружу и устремилась вперед по подъездной дорожке, засыпанной желтым песком.

Внутри твердыни псовых было тепло и уютно, пахло хлебом, немного прелыми листьями и костром. Высокие потолки, широкие коридоры, поблескивающий темный паркет – и всюду голоса, шум, смех, возня. В отличие от Марака, в Синнерхо снаружи жили не только члены Высокого Дома, но и просто приближенные Владыки Тобу, и твердыня, казалось, никогда не находилась в состоянии покоя. Псовые ревностно относились к охране своей территории, воспринимая Синнерхо как огромную берлогу с синими стенами и белыми колоннами, но внутри нее не признавали понятия личного пространства, распространяя этот принцип как на членов клана, так и на их друзей.

Двигаясь по коридорам и заглядывая в гостиные, вовсе не имеющие дверей, Лиан успела перездороваться с добрым десятком представителей старшего поколения, даже в человеческой одежде узнавших ее по отпечатку таэбу и разноцветным глазам, и почти оглохнуть от резких хлопков, которым отдавалось в ее сознании удивление прислуги – рваные джинсы и толстовка со скелетом повергала горничных и лакеев в шок.

Синнерхо был совсем другим, не таким, как Марак, – просторнее, светлее. Как и в самих Тобу, ощущалась в нем какая-то расслабленная сонливость того, кому не приходилось обороняться: за восемь поколений правления волки, в отличие от древних Базаардов, ни разу не оказывались в серьезной опасности, – и Лиан, чувствуя это спокойное тепло, погрузилась в свои мысли.