Книга Кровь Дома Базаард, страница 297 – Дина Шинигамова

Ночи в Сат-Нареме, лишенные луны, всегда по-особенному темны, и поэтому птице с черным оперением ничего не стоит затеряться на фоне блеклой паутины тумана и черного гранита твердынь.

Опустившись на округлые перила балкона, птица несколько мгновений подождала, наклоняя голову из стороны в сторону и выжидая, пока из комнаты, привлеченная импульсом таэбу, не появится хозяйка.

Она вышла – как всегда собранная, гордая и решительная, живое пламя в человеческом облике. Ухмыльнулась, приветственно кивнула и опустилась в стоящее здесь же кресло, рукой указав в сторону второго, расположенного ближе к жаровне, в которой тлели угли.

– Располагайся. Ночь сегодня холодная.

Птица взмахнул крыльями, поднимаясь с каменных перил, – и Марет опустилась в предложенное кресло.

– Ша-Минселло. – Она коротко склонила голову, выказывая необходимое уважение.

– Шеру Риттора, – в тон ей ответила Пинит. На губах ее блуждала улыбка, в изумрудных глазах вспыхивали искры. Впрочем, возможно, это отражались угли. – Надеюсь, вы принесли добрые вести? Иначе ваш риск неоправдан.

Марет поджала губы. Подумать, что она рисковала просто так! Тон и манера поведения лисицы всегда смущали ее, та вела себя так, будто ничего не воспринимала всерьез, со всем лишь играла, но слова ее были смертельно опасны, и ответов на вопросы она требовала с неумолимой жесткостью. Начав ближе общаться с Пинит, Марет поняла, как та подняла свой клан и вывела его в лидеры.

Закрыв от Минселло таэбу настолько, насколько это было допустимо правилами приличия, Марет коротко пересказала ей разговор с Олией. Лисица слушала не перебивая, периодически кивая и сверля вороницу ледяным изумрудом взгляда. Губы ее то и дело кривились, и Марет никак не могла понять, улыбку сдерживает Владыка или недовольную гримасу.

– Будете вино, шеру Риттора? – Пинит потянулась куда-то в тень, и Марет только сейчас разглядела в темноте небольшой круглый столик. Звякнуло стекло.

– Нет, благодарю. – Марет с трудом заставила себя не ерзать. Рядом с лисицей она всегда чувствовала себя… странно, даже тревожно. Хотя Пинит была сама любезность и радушие, Марет не могла отделаться от ощущения, что та с одинаковой интонацией произносит «Доброе утро» и «Убить всех».

– Зря, отличныйсорт, человеческий. – Минселло налила в бокал светло-розовой жидкости, тревожно искрящейся в свете углей жаровни. Сделала большой глоток, с наслаждением прикрыла глаза. Марет почувствовала, как в ней вспыхивает раздражение пополам с нетерпением, и быстро взяла себя в руки, не желая подставлять эмоции под скальпелеподобное внимание Пинит.

– Вы правильно сделали, шеру, – Лисица наконец разомкнула веки и впилась взглядом в Марет, – что не стали на него давить. Пусть подумает, попредставляет себе ужасы, дозреет.

Марет, наконец получившая похвалу, с достоинством кивнула.

– Меня волнует только конфликт интересов, – поделилась она сомнениями, невольно подаваясь поближе к углям, – в человеческом мире стояла поздняя осень, и в Сат-Нареме действительно было прохладно. – Не перевесит ли верность ша-Базаарду страх за будущее?

Пинит вновь пригубила вино и склонила голову набок, с раздражающей улыбкой глядя на собеседницу. По глубокой зелени простого платья скользнули темно-рыжие пряди, сейчас, в отсвете углей, отливающие настоящим огнем. Марет не могла не перевести взгляда на пламенеющий каскад волос, хоть и относилась неодобрительно к тому, что женщина ее лет носила прическу, больше приличествующую юным девушкам.