Книга Кровь Дома Базаард, страница 318 – Дина Шинигамова

– Пойдем, – Гри кивнул в сторону лестницы, – сядем, как раньше, в кабинете, и ты мне все расскажешь.

Маленькая Пип была настолько привязана к отцу, который души не чаял в младшей дочери, что присутствовала на всех его встречах – и дружеских, и деловых. Гри всюду брал ее с собой, зачастую держа дочь на одной руке, в то время как другой подписывал какие-нибудь бумаги. И даже если кто-то из хеску был недоволен такой ситуацией, то никогда не смел как-то демонстрировать это, исправно улыбаясь крошке, взиравшей на них ярко-голубыми глазами из ореола золотистых ресниц. Именно тогда и появилось прозвище Принцесса Волков, нервирующее Лу и никуда не девшееся с течением времени, несмотря на чаяния старшей волчицы.

Порой Пип устраивалась играть под столом Гри – таким же массивным, как и его хозяин, – и могла сидеть там часами, складывая кубики или строя домик из стащенных со стола бумаг. Потеря одного отчета о поставках древесины навела довольно ощутимый переполох среди казначеев Синнерхо, пока он не был опознан в кривенько вырезанной бабочке, торжественно презентованной любящему родителю. С тех пор важные документы Гри стал хранить в ящике под замком, но перед этим провел с дочерью разъяснительную беседу, объясняя важность некоторых «листиков» и труда псовых, их заполнивших.

– Однажды ты сама будешь просматривать такие записи, –добродушно говорил Гри, усадив Пип на колено и качая туда-сюда, – и поймешь, как важно, чтобы все они были в порядке.

– Когда стану Влядикой?

– Или номтеру, – Гри серьезно кивнул, – время покажет.

– Хочу быть Влядикой! – Пип нахмурила светло-пшеничные брови над крохотным носиком. – Чтобы всем пликазивать!

Гри гортанно рассмеялся, так что завибрировали стекла в окнах.

– Владыка не только приказывает, – он погрозил Пип пальцем, – это еще и большая ответственность! К тому же, – Гри понизил голос и наклонился к дочери, – тогда тебе придется дружить с Кахалакастой.

– Фу-у-у. – Пип сморщила носик и замотала головой так, что бело-золотые кудри метнулись из стороны в сторону. – Кахаласта фу!

Гри снова рассмеялся, поймав начавшую съезжать набок Пип.

– У нас объединенный клан, мы должны уважать койотов.

– Кахаласта фу! – настаивала на своем Пип. – Он на пса похоз!

Гри попытался замаскировать смех кашлем, снова погрозив дочери. Несмотря на отдаленное родство с человеческими питомцами, ни койоты, ни волки не признавали своей схожести с собаками, считая такое сравнение серьезным оскорблением.

Замечание Пип как-то раз под бокал сиолы было в виде шутки рассказано кому-то из приближенных, от них услышано еще кем-то, затем еще кем-то – и в итоге дошло до самого Кахалакасты. С тех пор Первый из койотов всегда держался с Пип подчеркнуто вежливо и приветливо, постепенно, встреча за встречей, год за годом, завоевывая ее расположение и меняя мнение о себе. Видя, насколько Гри привязан к дочери, Кахалакаста всерьез подозревал, что именно обаятельная Пип, а не серьезная Лу однажды встанет во главе клана, и понимал, что с будущей шибет нужно быть в хороших отношениях.

Время шло, и Пип действительно изменила свое мнение о койоте, поддавшись его обаянию, ценя честность, ум и редкие, но оттого ценные минуты откровенности и открытости. Они стали кем-то вроде хороших знакомых, всегда искренне приветствующих друг друга и интересующихся делами, с вниманием выслушивающих мнение по разным вопросам и порой даже просящих совета. Гри любил дочь безусловно, но как ребенка, Кахалакаста же всегда общался с Пип как с равной, и со временем она стала воспринимать его как доброго дядюшку, далекого, занятого своими делами, но понимающего.