Книга Кровь Дома Базаард, страница 332 – Дина Шинигамова

Задумавшись, Каро не успел вовремя среагировать и тихо зашипел, хватаясь за ушибленную косточку и балансируя на одной ноге.

– Вызвать лекаря? – с непроницаемым выражением лица поинтересовался Шиин.

Порой Каро позволял себе наблюдать за Дентари не скрываясь. Когда тот отворачивался взять что-то со стойки с тренировочным оружием или, попрощавшись до вечера, выходил из зала, чтобы привести себя в порядок перед занятиями с Лиан. Смотря в его прямую спину, скрытую мешковатым хакко, Каро задавался вопросом, чем были заняты мысли Шиина раньше. Чем он жил? Были ли у него близкие, ради которых он готов был рискнуть жизнью? Был ли дом, куда он возвращался и позволял себе опустить непроницаемую броню отчужденности? Смеялся ли в полный голос, напивался ли до беспамятства?

Когда Каро представлял Дентари в обычной жизни, не учителем и мастером Боя, а обычным журавлем, сердце его на мгновение сжималось. Почему-то он не мог вообразить того расслабившимся, в кругу друзей, хотя готов был поспорить, что холодность и дистанцированность его наносные, что это сознательный выбор, сделанный не от хорошей жизни.

Каро вспоминал тонкие шрамы на ключицах и шее Шиина, знал, что они не единственные, и задавался вопросом – кто промывал эти раны? Кто вытирал кровь, накладывал повязку и осторожно проводил рукой сверху, едва касаясь кончиками пальцев, словно в надежде, что так болеть будет меньше?

Но, глядя на то, как Дентари держал себя, как двигался и говорил, Каро ясно понимал: он сам.

Запястья Каро сжаты, руки заведены за спину так, что ломит плечи.

Он чувствует стальные пальцы Шиина, слышит, как тот сверху дышит ему в затылок, и пытается вспомнить, зачем стоит здесь.

– Вырывайтесь, шамари Сильтара.

Голос журавля касается слуха, отвлекает.

– Не можете вспомнить? Давайте, как мы учили.

Каро слышится усмешка, он дергается, пытаясь оглянуться, чтобы увидеть выражение лица мастера, – неужели эти ледяные глаза окрасились зеленью веселья? – вывернутые плечи прошивает болью, и он тихо шипит сквозь зубы.

– Больно? Какая жалость. Давайте, сделайте так,чтобы я вас отпустил.

Каро вспоминает что-то – рывок, поворот, уход вниз, а может быть, вверх, – но в мыслях все путается, заволакивая их густым туманом.

Каждый вечер Каро заползал на верхний этаж, падал в свою кровать и засыпал, не всегда успевая раздеться. Утром он вставал так рано, что Лиан еще спала, а клубы тумана стояли высоко, почти касаясь резных перил балкона, оседая влагой на его одежде и волосах. Сат-Нарем спал, и Каро по-глупому радовался тому, что во всех твердынях только они двое – он и его мастер – уже открыли глаза и собираются в зал.

Вопреки опасениям самого Каро, он оказался способным учеником – возможно, им, как и Лиан когда-то, двигало осознание необходимости стать хорошим бойцом в кратчайшие сроки. И хотя он часто возвращался в свою комнату, мучаясь от физической боли, в целом занятия с Шиином приносили ему радость.

Недели летели незаметно, и течение времени Каро отмечал лишь по тому, что Дентари добавлял в их занятия новые элементы. В какой-то момент он понял, что утренняя разминка, предшествующая любому занятию, дается ему куда легче, чем раньше, а когда Шиин велел принести со стойки бохедо, тот лег в его ладонь легко и привычно, не вызвав своим весом никакого напряжения.