Книга Кровь Дома Базаард, страница 52 – Дина Шинигамова

Дни летели быстро.

Так быстро, что отведенный месяц минул незаметно для всех.

Сат-Нарем одинок в своем мире. Охваченкаменным ошейником границы, за которой даже не смерть – забвение.

Куда ни брось взор, всюду туман – обнимает черные шпили устремленных в белесое небо твердынь, стелется по брусчатке улиц, льнет к неизменно теряющим цвет стенам простых домов.

Сат-Нарем – черный город. Белые клубы вытягивают любые краски, приглушают, превращая в оттенки черного – темно-серый, темно-синий, темно-коричневый… Дома простых хеску в один-два, редко три этажа рассыпаны вокруг твердынь, словно выкатившиеся из упавшей корзины яблоки. Их жители никогда не видели чистого, не укрытого белой паутиной воздуха – члены Младших семей не бывали так высоко. Они привыкли рождаться в тумане, жить в тумане и умирать в тумане.

Порой они смотрят вверх, скорее ощущая, чем видя, соседство твердыни своего клана – громады, подпирающей небо.

Всюду черный гранит. Балконы и стены, орнамент у окон и полукруги утопленных в стенах колонн, ажурные перекрытия и тонкие, с земли кажущиеся не толще волоса мосты – выгнутые, недвижимые, протянувшиеся от одного черного гиганта к другому. Овеваемые все тем же туманом.

Постепенно он поднимается все выше. Десятки этажей скрыты им, поглощены белоснежными клубами, стелющимися почти у самой земли.

Гранитные башни, вблизи огромные, но из-за своей высоты кажущиеся иглами на подушке Сат-Нарема, прорезают покрывало тумана, тянутся к небу, лишенному днем солнца, а ночью – луны. Они испещрены окнами, балконами и эркерами, барельефами и узорами – здания меняются, откликаясь на зов своего хозяина. Они меняются так давно, что сложно поверить, что когда-то были обычными, как их отражение на границе миров.

Твердыни хеску двуединые, как их хозяева, стоящие между миром внешним и внутренним. Непрерывно растущие, теряющие отдельные фрагменты в тяжелые минуты и целые этажи, когда клан ослаблен.

Внутренний Марак чуть больше похож на своего внешнего собрата, чем остальные твердыни, – они оба черны как ночь. Гранитный Марак тянется ввысь с обреченностью утопающего, стремящегося к поверхности воды. Он рушится, лишаясь ровности стен и крепости перекрытий. Фасад становится все глаже и проще, и среди хеску блуждает приглушенный шепот голосов: воронам нужно что-то делать с Высоким Домом, его положение угрожает благополучию клана.

Марак выстоит. Не может не выстоять. Дом Базаард воспрянет, шепчут голоса,но в интонациях их слышится затаенный страх – или скрываемая радость. Потому что положение его кажется безнадежным.

Белесый свет заливает черные стены, прогоняя ночь, и скользит по блестящему от влаги мосту, соединяющему твердыню с оплотом другого клана – Хитмини, домом шакалов.

Сейчас раннее утро, туман стоит высоко, и кажется, что узкий мост висит в воздухе, ни на что не опираясь, – площадки, к которым он примыкает, скрыты от глаз. Туман многое скрывает от лишних глаз.

Лихлан выходит в раннее утро медленно, не желая отпускать ночь, которая еще клубится в оставшейся за ее спиной спальне.

Но перед ней глубокий, как принято у всех хеску, балкон, окруженный полукругом каменных перил с мраморной отделкой, за которым уже начался новый день.

Лихлан рассеянно проводит рукой по широкому ограждению и вздрагивает от холода собравшейся на ладони влаги – в ней до сих пор тлеет жар прошедшей ночи.