Книга Кровь Дома Базаард, страница 77 – Дина Шинигамова

Ухав не может пошевелиться, а всем кажется, что он просто вновь тянет время, выглядя странно и глупо. Он пытается использовать таэбу, подать знак, что с ним что-то случилось, но сознание заволокло туманом, и ниточка мысленной речи ускользает из непослушных рук.

Ситуация становится комичной – для всех, кроме него. В пульсирующем паникой мозгу бьется одна мысль: «Позор… Позор… Позор…» Он хотел повести себя достойно, а в итоге выглядит шутом. Почему никто из этих набитых навозом чучел не сменит облик, не произнесет треклятые слова и не избавит его от мучений?!

Лиан недоуменно смотрит на замершего Ухава, хранящего упорное молчание. Она пытается осторожно дотянуться до его сознания, но нагрузка от одновременного общения с Гласом Совета и Хиккой совершенно вымотала ее, к тому же, похоже, всех Мудрейших укрывают какие-то чары, не дающие считывать их эмоциональное состояние.

– Мои руки…

Лиан вздрагивает и оборачивается.

– …в твоей воле…

Спокойный негромкий голос, впечатывающийся в свинцовую тишину.

– …мое сердце…

Гулкий звук неторопливых шагов, эхом разносящийся по всему залу.

– …в твоих ладонях…

Пораженные взгляды, неотрывно следящие за вороном, спускающимся между рядами сидений.

– …моя жизнь…

За вороном, проходящим мимо кафедры и останавливающимся перед оторопевшей Лиан.

– …в твоем велении, шибет Базаард.

За вороном, опустившимся на одно колено перед девочкой и склонившим голову перед наследницей клана.

– Семья Риттора приветствует тебя, Лиан Базаард. – Тито поднимает на нее глаза и едва заметно улыбается.

Лиан выбежала из зала Совета и устремилась к ближайшему балкону, судорожно вдыхая свежий воздух наступившего дня. Ей было почти все равно, что скажет об этом Тиор, что подумает Икайя, – она просто не могла больше там находиться: десятки незримых прикосновений таэбу, обрушившихся на неепосле принесенной клятвы верности, чуть не свели ее с ума.

Лиан прижалась полыхающим лбом к прохладному камню колонны, на котором тонкой пленкой собралась ночная влага, и прикрыла глаза.

В зале поднялся такой переполох, что ее бегство наверняка осталось незамеченным – во всяком случае, она очень на это надеялась. Когда Ухав никак не отреагировал на поступок того ворона, остальные члены Совета и клана сов догадались, что с ним что-то случилось, и ринулись к филину. В этот момент, затерявшись среди спешащих к Гласу Совета хеску, Лиан и выскользнула.

Ей уже было все равно. Она слишком устала. Это была бесконечная ночь.

Она стояла так, прижавшись к колонне, обхватив руками прохладный камень, и наслаждалась одиночеством – впервые за много часов и даже дней.

Далеким мутным воспоминанием всплыли картины прошлой, еще человеческой жизни: школа, игрушки, одноклассники… Это казалось теперь таким далеким, таким невероятным. Игрушки? Лиан невесело хмыкнула: у нее уже давно не осталось на них времени, да что уж там, и желания играть.

Приоткрыв глаза, она смотрела, как над далеким неспокойным морем поднимается солнце, окрашивая синие воды в алый, как объемнее становятся подсвеченные первыми резкими лучами облака, занявшие место отступивших на день туч.

Она не слышала, как под встревоженный гул голосов лекари забрали потерявшего сознание Ухава.

Не видела, как Киах Холу, тяжело взлетев со спинки своего кресла, принял человеческий облик и произнес те самые слова, которые не смогли породить уста Гласа Совета: «Совет решил признать шеру Лиан наследницей клана воронов. Совет приветствует шибет Базаард», – заметив, что девочки нет в зале, старый филин чуть изменил формулировку.