Книга Двери в полночь, страница 128 – Дина Шинигамова

Дэвид рассмеялся:

— А я все ждал, когда же ты заметишь!

— Замечу что? — недовольно пробурчала я, вглядываясь в ночь. Тамчто-то шевелилось, но на самом краю зрения, и стоило повернуть голову — замирало.

— Всех этих, — Дэвид вынул руку из кармана и широко обвел ей темноту вперед нас, — существ. Лепреконов, если угодно.

Я удивленно покосилась на него.

— Ну, не буду мучить всякими подробностями, вот тебе историческая справка, — Дэвид подышал на замерзшие руки и спрятал из обратно в карманы. — Когда Петр I прорубил свое знаменитое окно в Европу, в Россию с ее медведями и балалайками хлынули не только товары и науки. Хлынуло все, что населяло Европу — в том числе и европейская, если так мне будет позволено выразиться, нечисть. А чего бы нет, чем они хуже?

— А как же... — я наморщила лоб, припоминая какие-то обрывки статей из маминых ученых томов, — привязка к земле и все такое?

— Молодец, — Дэвид улыбнулся, сворачивая в очередной проулок, — это конечно так. Сложность в том, что в мире нелюдей все обстоит примерно так же, как и в мире людей: сильный пожирает слабого. Нет, не в прямом смысле, конечно... Хотя иногда и в прямом, да. Ой, не зеленей лицом, пожалуйста! Так вот. Куда деваться этим слабым расам, если их выгнали со своих земель? И не забывай про фактор человека — это тварюга влезет своими смертными сапожищами куда только может, разворотит все норы и сопрет все горшки с золотом в конце радуги, поверь мне!

Я с сомнением покосилась на «капитана Наземки» — еще один человек, не любящий свой род. Мне вспомнилась Вел, с удивительной злобой отзывающаяся о хомо сапиенсах. Было как-то странно и немного неприятно. Но Дэвид хотя бы говорил это с иронией, как будто шутил, оставляя возможность не воспринимать его слова всерьез и откреститься от мерзкого чувства гадливости.

— Куда мы? — спросила я, чтобы перевести тему.

— В гости, — Дэвид хитро улыбнулся, — только постарайся не смеяться над ними. Просто представь, что оказалась в «Сказках старой Англии».

Только я хотела заметить, что в этом мраке в гости можно разве что на кладбище зайти, как вдруг все изменилось.

Сначала неясно, затем все четче и четче, как медленно раскаляющиеся лампы, из темноты стал проступать небольшой домик. Низенькая дверь, крохотное окошко, деревянные срубы. Он весь светился теплым приглушенно-рыжим светом. Я ахнула, невольно останавливаясь.

— Нравится?

— А то! Такая красота. У нас бы тут была избушка на курьих ножках, — хмыкнула я, прибавляя шагу.

— У нас такого нет. Это в Москве.

Однако вблизи все оказалось еще интереснее. Стоило мне присмотреться, и стало заметно, что это никакой не домик, а лишь часть одного из факультетов СПбГУ, со светящимся окном и явно закрытой обычно дверью — с уличной стороны на ней даже было написано что-то весьма красноречивое. Но как только я отводила глаза — все снова превращалось в милую уютную избушку. Я с интересом наблюдала за мгновенно проступающими и исчезающими отличиями, когда Дэвид положил мне руку на плечо:

— Ничего не ешь.

— Поче?... — начала я, но он оборвал меня, вдруг громко с кем-то поздоровавшись.

— Здравствуйте, Госпожа! — он склонил голову и надавил рукой мне на затылок, заставляя тоже поклониться. Я осторожно перевела взгляд на дверь. В проеме, частично загораживая свет, стояла женщина.