Книга Двери в полночь, страница 147 – Дина Шинигамова

— Хватит пока что, — он вынул горлышко у меня изо рта, и я впервые за восемьдесят лет почувствовала себя совершенно сытой, — тебя надо куда-то спрятать, скоро рассвет. В таком состоянии ты не переживешь день. Не волнуйся, я буду рядом. И потом дам тебе выпить еще.

Я кое-как улыбнулась и снова прикрыла глаза. Будь что будет.

Когда окружающий мир, чтобы его трижды драли черти, вернулся в мое сознание, все было совсем не так мрачно и плохо. Тело почти не болело, ожогов я не чувствовала, слух и зрение практически вернулись в норму. Я была в каком-то сарае, аккуратно уложенная на сено и прикрытая плащом. Судя по каплям света, проникающего через щели в досках, был вечер, и вот-вот должна была наступить благословеннаяночь.

— Тебе лучше?

Я резко села, но голова закружилась, и мне пришлось прислониться к стене.

— Да, — я сглотнула слюну, пытаясь прочистить высохшее горло, — спасибо.

Он выступил из тени и подошел ближе ко мне. Теперь я могла его разглядеть. Высокий, худой, с прямым носом и тонкими губами, он выглядел непривычно для нашей страны. Где-нибудь на востоке — там, да, он был бы вполне уместен. Но больше всего поражали глаза — внимательные, бездонные — и безумно, безумно старые.

— Ты кто? Ты ведь не из Америки? — решилась я.

— Да, — он опустился рядом на корточки и полез в рюкзак, который был у меня под головой, — однако, это не мешает тебе пользоваться моей помощью.

— Откуда ты?

— Не слишком ли много вопросов? — он вытащил мягкий пузырь с твердым горлышком, напоминающий прозрачный бурдюк и протянул мне. — Пей.

Я выпила все, до последней капли. Наверное, здесь был литр или около того — словом, я резко почувствовала себя лучше. Что-то внутри напоминало, что неплохо бы как-то отреагировать на такую доброту, но с губ сорвалась только привычная резкость:

— Ты всегда незнакомым вампирам помогаешь?

— Первый раз видел такого молодого и уже умирающего, — пояснил он.

Мы замолчали. Я подумала, что надо сказать еще что-то. Может быть, стоит представиться?

— Катарина.

— Красивое имя, — он улыбнулся. — Виктор.

Ночной город, вопреки расхожему мнению, не спит. Но и не бодрствует, вопреки мнению не менее популярному. Где-то вдалеке проедет машина или протарахтит на своем монструозном Харлее байкер. Прокричат пьяными голосами люди — или нелюди. Кто-то засмеется своему мимолетному ночному счастью и пойдет дальше, стараясь не думать о том, что наступит день и все изменится.

Ночной город не спит. Он наблюдает.

Где-то вдалеке, за облаками, светит луна, и ее свет сочится вниз, падая на лица, волосы, плечи... Его можно не видеть, но если ты принадлежишь этому городу, если ты видишь его ночью лучше, чем днем — то почувствуешь это мягкое, бархатистое касание.

Даже воздух пахнет в городе иначе. Что за растения расцветают ночью, откуда приносит ветер эти будоражащие запахи — кто знает? Но город превращается в Город — место, откуда все мы родом.

Провода не закрывают небо. Они — крыша Города, и где бы ты ни был, ты всегда дома.

С того момента, как во «Всевидящем Оке» в меня вогнали нож по самую рукоять, прошло два года.

В больнице я провела три месяца. Каждый день ко мне заходил Борменталь — маленький и лохматый, он создавал комическое впечатление, но было в нем что-то, что заставляло его уважать. Он брал анализы, интересовался не только моим физическим, но и моральным состоянием — и никогда не говорил о том, как мне удалось выжить. Поначалу он пытался представить официальную версию, но видя, что я не верю, просто замолчал. Я пыталась что-то узнать, но вскоре махнула рукой: в этом крохотном существа твердости было больше, чем в айсберге, на который напоролся «Титаник».