Книга Двери в полночь, страница 226 – Дина Шинигамова

Я перевернула лист, все еще не понимая, зачем Шеф подсунул мне это. Родился-учился-окончил-служил, все как у всех. Кстати, таинственный Ардов, похоже, пошел в армию по собственному желанию. Скупые данные о его родителях и какие-то уж совершенно непонятные сокращения и процентные доли. Я перевернула еще один лист — и поперхнулась дымом. В сухом канцелярском тексте, датированным началом 80-ых годов о перемещениях и встречах стояло одно имя, которого там быть не могло.

«Нина Серова».

Моя мать. Еще до замужества.

Протирая заслезившиеся от дыма глаза, я прочитала выцветшие от времени строчки. Сухие, безликие слова наблюдающего вдруг оборвались, сменившись короткими фразами,написанными по большей части сокращениями, еще более бледными — кто-то торопился так, что даже не остановился сменить ленту в пишмашинке. Тут же была лаконичная служебная записка с какой-то сложной синей печатью — приказ взять кровь на анализ. Прямо на нем, приклеенный старым канцелярским клеем, разъевшим бумагу, результат: «Ардов Р.Г., 28 лет. Ген О. — носитель».

Внутри меня что-то похолодело, и какая-то мысль настойчиво пыталась пробиться в сознание, но я никак не могла допустить ее. Очень медленно, боясь и одновременно торопясь узнать продолжение, я перевернула более ранние листки и проверила дату — все верно, мама еще не была замужем, но, судя по тому, что я узнала от Шефа, уже закончила работать на Институт и потеряла память.

Буква за буквой, слово за словом. Кто-то настолько часто брал в руки лист, что он замахрился по края и склеился с более новым. Очень медленно, трясущимися руками, я отделила засаленный лист и вгляделась в строчки. Всего пара фраз и огромное белое поле, как молчание после сказанного, как точка в конце приговора. Перед глазами поплыло.

Красная, чуть потекшая печать «СРОЧНО». И две фразы через точку с запятой. «Вступил в отношения с гр-кой Серовой; является отцом ее ребенка (девочка)».

Дверь распахнулась, стукнув о стенку, и в кабинет влетел встревоженный Шеф. Он бросился к столу, тихо ругаясь под нос и что-то ища среди бумаг, которым, как обычно, не было числа.

— Ты не видела мой... — он обернулся ко мне и остановился. — Оу. Я думал, ты успела прочитать, просто не сказала мне...

— Не сказала тебе?! — я взвилась с кресла вверх, кажется, взлетев без помощи крыльев. — У МЕНЯ ЕСТЬ ОТЕЦ, А Я ТЕБЕ НЕ СКАЗАЛА?!

Шеф пожал плечами.

— Вы, люди, иногда очень странно себя ведете, честное слово.

Я опустила пораженный взгляд на папку, все еще не веря своим глазам и тому, что прочитала. А потом прочитала еще раз. И все равно не верила.

— Почему ты мне раньше не сказал?

Шеф приподнял брови:

— Потому что это было не только твоей жизнью, но и нашей тоже. Все, что мы делаем, Черна, и все что неделаем, влияет на нашу жизнь и на нашу реальность. На то, как она будет развиваться и меняться. Ни одно действие или бездействие не уходит в никуда, у всего есть своя цена и свои последствия. Запомни это.

Я невольно прижала папку к груди, как будто цепляясь на проблеск чего-то хорошего.

— Но ты ведь видел, как плохо мне было, когда погибла мама! Мне тогда так был нужен кто-то близкий!

Шеф бросил на меня короткий, хмурый взгляд.

— Ну, то есть, кроме тебя...

— Не утруждайся. Я думал об этом. Мы с Оскаром даже поспорили. Конечно Оскар знает — в конце концов, он сам вел слежку за ним как только господин Ардов и твоя мать встретились. Не хотел, чтобы ее личная жизнь касалась кого-то из посторонних...