Книга Пятая Бездна, страница 18 – Саша Степанова

Лера посмотрела на ладони. Вытерла о джинсы, изучила снова. Ссадины после встречи с Ашем едва начали заживать, но в целом – ничего особенного.

Впереди посветлело. Еще немного, и они вышли на поляну, покрытую выгоревшей на солнце травой. Невдалеке виднелись руины из красного кирпича.

– Старая усадьба Завидово, – пояснил Эрик, не оборачиваясь. – Рядом – остатки часовни и кладбище. Там есть интересные надгробия.

Справа и слева торчали две белокаменные колонны. Между ними провисли остатки свода арки – ржавые завитки бывших ворот. Отсюда к усадьбе вела раскатанная колея. Приглядевшись, Лера разглядела возле парадного входа шашлычные костровища. Землю густо усеивали пакеты, пластиковые лотки из-под мяса и пустые бутылки.

– Почему, вот почему, – не выдержала она, – обязательно нужно мусорить там, где ты ешь?

– Ты о чем? А, – понял Эрик. – Не знаю. В Чехии такого не увидишь. У вас слишком много земли. Вы не умеете ее ценить.

Услышав это «вы», Лера фыркнула носом.

– Что-то не так?

– Ничего, – невинно сказала она и фыркнула снова. – Тополиный пух вдохнула. Давно ты живешь в Чехии?

– С десяти лет.

– А чем занимаются твои родители? – Она специально спросила про родителей. Петр о маме Эрика ни разу не упоминал.

– Отец преподает в старшей школе.

Лера удивленно вскинула брови, но он этого не увидел.

– А мать варит щи-борщи своей новой семье. Пришли, забирайся.

Лера ненавидела заброшки. Пустые дома, стройки, крыши, подвалы, их грязь, запах, битое стекло, все, что можно обнаружить внутри. Когда одноклассники шли после уроков поиграть в догонялки по недостроенному бассейну, Лера сворачивала домой. И гуляла по территории с Арчи только потому, что Арчи туда как магнитом тянуло.

Но усадьба ей даже понравилась. Залезть внутрь через окно оказалось несложно – по высоте подоконник почти сравнялся с землей. Спрыгнув внутрь, Лера осмотрелась и застыла, совершенно очарованная. Зал оказался овальным, с лентой лепнины под потолком. В центре виднелся единственный голубой мазок – все, что осталось от росписи.

– Столовая, – пояснил Эрик. – Я читал о ней.

Изразцы с камина отшелушились, но по осколкам можно было различить синий и белый цвета. Легко представлялось, как здесь жили. Руки покрылись мурашками: люди действительно жили здесь и топили этот камин, чтобы согреться. Лера растерла мыском грязь на полу и уставилась на паркет. Может, танцевали в красивых платьях, гуляли по саду, влюблялись, как в романах…

– Ты идешь? – позвал Эрик. Оказалось, он уже стоял у лестницы.

– «И пусть минувшее исчезло сном летучим, – сказала Лера. – Еще прекрасен ты, заглохший Элизей, и обаянием могучим исполнен для души моей…» Что? Это ведь почти про Завидово, послушай! «Давно кругом меня о нем умолкнул слух, прияла прах его далекая могила… – декламировала она, поднимаясь вслед за Эриком по винтовой лестнице, уцелевшей потому, что ступени были каменными. – Мне память образа его не сохранила, но здесь еще живет его доступный дух». Бунин[1]как будто бывал в Завидове.

– Угу. Дальше не пойдем – опасно.

Пройти и не получилось бы – пол обрушился и зиял провалом с торчащими осколками зубов-досок.

– Ты ведь поняла, что с тобой произошло? – спросил Эрик. Он встал напротив Леры спиной к дыре в перекрытии. Лера мотнула головой. Она хотела попросить Эрика отойти подальше, но тот прочел беспокойство в ее взгляде и сдвинулся на шаг.