Книга Колдун с Неглинки, страница 66 – Саша Степанова

Действительно, проще простого. Базара ноль. Вот только его снова столкнули в ледяную воду, и вода потащила его прочь, шкрябая мордой о камни. Этери протянула договор. Дата уже была проставлена: семнадцатое мая, день рождения Рината, — все верно. Мирон размашисто подписал.

— Признайся, Этуна, — сказал он резко, и Этери вздернула бровь, удивленная то ли его тоном, то ли этим панибратским обращением, — оно же не само по себе так вышло, да?

— Если бы я хотела заставить тебя, Мира, я бы сделала это раньше. Четыре года, о чем ты? Мы распределили ставку в ЦАО на всех и дежурим по очереди. Чорта твоего высматриваем… Твоим появлением еще недовольны будут, вот увидишь, но это не имеет никакого значения. Это твое место. И твой дом.

Микроавтобус как раз подъехал к дому-яйцу. В окнах горел свет, обочина вдоль улицы была плотно запаркована.

— Мне нужно предупредить родителей и забрать Фраппе.

— Конечно, — кивнула Этери, — мы просто поздороваемся, я тоже ненадолго. Кстати, твои ключи.

На связке болтался брелок в виде миниатюрного дома-яйца цвета скорлупы, окрашенной луковой шелухой на Пасху.

Плотность табачного дыма на подземной парковке была настолько высокой, что Мирон не различал лиц: какие-то люди протягивали ему руки, которые он пожимал, и погружались обратно в дым. Появилась Калерия — ее можно было узнать по курительной трубке, — хлопнула варежкой по плечу, сказала: «Держись, держись». Двери лифта открывались и закрывались, отсекая дым, как кусок пирога. В этом тающем дымуМирон поднялся на первый этаж; в голове не укладывалось, что можно просто взять и поселиться в доме-яйце с его затоптанным уличной обувью паркетом, кучей объедков в черных пластиковых мешках, расставленных вдоль стен, с многолетней грязной посудой, желтыми от смол шторами, пылью, въевшейся в ткань и летающей в воздухе…

— Поздравляем, — то и дело раздавалось рядом, — поздравляем!

Гремели бутылки. Мирону показалось, что наверху играют в бильярд и делают это очень стремительно. Он подписал договор несколько минут назад, но все откуда-то уже знали — и эта странная вечеринка была устроена в его честь.

Этери успела уехать, и Мирон почувствовал себя странно: он то ли дома, то ли в гостях. А что, если все эти люди тоже дома, просто торчат здесь постоянно, и Ноа об этом знал, а Мирону сказать забыли? Он побродил еще немного — масштаб грядущей уборки внушал ужас.

— Ну, поздравляем! — улыбнулась ему Валя, теперь уже жена Толика Ириновича из ЮЗАО. Толик был здесь же, протягивал квадратный сверток в подарочной упаковке. — Это тебе. Остальные просто сложили всё в кучу у камина, разберешься потом. Как настрой?

— Да отстой, — невесело срифмовал Мирон.

— Еще бы… — Валя пригладила ему волосы на затылке, и Мирон вдруг понял, что это было именно то, чего ему не хватало — тупо жалости. — Тут везде срач, дом долго стоял закрытым, так что мы вызвали клининг, тебе не нужно об этом беспокоиться. Все уже оплачено, они будут через час. Держись, ладно?..

— Не у тебя одного дичь на районе творится. — Незнакомый шорник пожал ему руку. — Андрей, округ Химки. Про химкинских немых знаешь?

— Которые откусывают себе языки? — Мирон читал что-то такое в телеграм-канале городских новостей.

— Ну. Здоровые мужики. И я даже знаю, кто заставил, а толку? Ни угрозы, ни уговоры не помогают. И так-то она по-своему права… Ладно, все решаемо. Бывай!