Книга Колдун с Неглинки, страница 8 – Саша Степанова

— Чего вернулось-то? — без интереса спросила бабка, помешивая в кастрюле.

— Яиз-за этого вот… — начал он и запнулся, не понимая, каким словом обозначить свою проблему. — У меня одни беды. Я друга потерял, меня избили, телефон отобрали, а теперь еще и бабушка…

— А-а! Так ведь не отдашь — не возьмешь. Наперед просьбы надо жертвочку приложить…

У Мирона потемнело в глазах.

— Какую, на фиг, жертвочку? — взвился он, даже на ноги вскочил и крепко сжал кулаки, забыв про рану. — Я не хочу! Мне не надо! Забирайте себе!

— Не могу забрать, — выпалила бабка и пальцы в кукиш свернула. — Не могу забрать — не мое. Шорным родился — шорным и помрешь. Не хочешь сам — вон, рука заживет, и не трогай. А другие-то, кто знает, завсегда тебя пользовать будут. Надоумить могу, защитить, про жертвочки скажу, но не просто так — послужить придется. Коли я тебя нашла — всё, аллес! — И так ладонью о ладонь шлепнула, что Мирон вздрогнул и будто пришел в себя: разом увидел и кухоньку, и бабку, и свое перепуганное лицо, и даже что в кастрюле борщ.

— Вот же хрень, — отрезал он.

Сунул ноги в кеды и выскочил из квартиры.

* * *

В этот раз каждый притащил то, что сумел раздобыть: домашних животных, своих или соседских, овец, свиней, колбасу, в отдалении мычала корова. Жертвы, жертвочки. Мирон приоткрыл пересохшие веки и увидел, как женщина, похожая на его маму, передает мужчине, похожему на монаха, котенка. Мужчина, похожий на монаха, морщится, но сжимает на пушистом тельце лапищу, затянутую в крагу. Трещит огонь. Внутренний голос шепчет: «Не смотри!» Ладонь уже не чувствует прикосновений, ее затерли до кровавых волдырей. Как только просительница отходит, появляется следующая — с ребенком месяцев шести. Младенец смотрит прямо на Мирона и радостно пускает пузыри, мать смаргивает слезы и передает его мужчине, похожему на монаха, — не смотри! — и вот ей нужна только рука, его рука-а. А-а. А-а-а!..

Прикованный Мирон дернулся, застонал и проснулся.

Он лежал на диванчике в кухне, уткнувшись носом в спинку. Подушка под головой промокла, рука онемела. Пахло фастфудом. Темноту разгоняла лампа над плитой, в ее белом свете тени казались еще чернее.

— Проснулся? Есть будешь?

Голос Алисы заставил его сжаться и глубже зарыться в спинку дивана. Мирон сказал:

— Прости. Я так не думаю.

— Я знаю, — ответила она ровно. — Сейчас десять вечера.Мы заказали гадостей в «Бургер Кинге», и на тебя тоже. Все остыло, я разогрею.

— Я ходил к бабке, — просипел Мирон, не оборачиваясь. — Все правда, и ничего не изменить.

Пискнула микроволновка. Запах картошки фри усилился.

— Нужно готовиться к ЕГЭ, — сказала Алиса. — Начнем завтра.

Он вскочил как подброшенный, схватил подушку и вжался в нее лицом.

— Да какой, к черту, ЕГЭ? Ты не понимаешь!

Она не понимала. Если бабка нашла его — наверняка найдут и другие. Те, что знают и начнут пользовать. Даже если Алиса никому не проговорится, настанет момент, когда все прочее станет для нее неважно — только эта его магия, так всегда бывает, и тогда она отыщет его, из-под земли достанет, и на что она будет готова, чтобы исполнить очередное желание? Заплатить? Шантажировать его тем, что разболтает о магии всему миру? Отпилить чертову руку?..

— Ты чего? — раздался осторожный голос. — Плачешь, что ли?