Книга Колдун с Неглинки, страница 80 – Саша Степанова

— Мира! — снова воззвала Этери. — Люди вернулись. Ты победил чорта?

— Подменил, — поправил Мирон. Суета Этери его раздражала.

— Кем?

Амелия кашлянула и подлила себе чая.

— Вообще я предпочитаю «чертессу». Это я. И я их отпустила.

— Не кричи, пожалуйста, — поморщился Мирон. — Сядь.

— Тебе нужен подмастерье, срочно, — взъерошила волосы Этери, но подчинилась. — Иначе ты сам убьешься и кого-нибудь еще за собой утащишь.

— Поэтому мне не нужен подмастерье.

Сразу после того, как они перебрались через подоконник обратно в кинозал, Мирон решил, что цвет к Василию и Алисе уже не вернется. Оба монохромных тормозили и отвечали на вопросы с задержкой, но по дороге домой оттаяли, заговорили и попросили чай. Впервые за два часа Алиса отставила чашку и выскочила из-за стола. Сбегала в туалет на третий этаж, вернулась и хлопнула дверью балкона. Мирон взглядом попросил прощения у Этери и вышел тоже.

Алиса сидела с мокрыми глазами, прислонившись к стене. Он устроился рядом.

— Уходи.

Мирон не ушел.

— Мира, я тебя ненавижу, — заговорила она ровно. — Меня там убили. Я умерла не сразу. И я все это помню. Ты выбрался, а я осталась. И вотне надо говорить, что все не по-настоящему. Я попрощалась с мамой и Даней.

— Кто такой Даня?

— Кое-кто, кто дорог мне, он из другой жизни. Я не с тобой, Мир. Я вот это все — не хочу. Мне надо домой, мама волнуется.

— Я сказал, что ты у меня.

— Целую неделю? — Алиса неловко поднялась, запрокинула голову: ветер нагонял тучи, обещали грозу. — Спасибо, конечно. Но теперь мне правда пора.

— Я бы пришел раньше! — вскинулся он. — Но мне нужно было подумать. Я ведь пытался тогда, там — не получилось. Все дело в печатной машинке: нужно было ее использовать…

— Даже мысленно не возвращай меня туда. Прощай. Я вызову такси.

— Подожди. — Он свесился вниз, высматривая микроавтобус Этери; тот чернел под фонарем. — Вас отвезут.

Сквозь стекло балконной двери он видел, как Алиса и Василий уходят, как Этери прощается с Амелией и Амелия гасит в кухне свет. Микроавтобус подъехал к дверям, дождался пассажиров и отчалил. Светофор на перекрестке заморгал желтым, по карнизу стукнули первые капли.

— Посидим где-нибудь?

Амелия кивнула. Глядя ей вслед, Мирон заметил:

— Колени!

— А. — Она посмотрела на свои обтянутые черным латексом ноги и исправилась. — Извини. Так правда удобней. Устойчивее, что ли. И представляешь, зрение исправилось…

Было странно идти с ней рядом, чувствовать ее руку на локте и осознавать, что вот он, тот самый чорт, от которого Мирон бегал последние четыре года. Поначалу ему хотелось, чтобы Этери и остальные оценили красоту задумки и исполнения, а сейчас, когда они медленно шли к Чистопрудному бульвару, вдруг стало безразлично и пусто. Он сделал все это сам. Сам вспомнил о химкинских немых и позвонил Андрею. Создал хозяйке квартиры из дома напротив нестерпимое желание со дня на день укатить в Тай и сдать жилплощадь по дешевке, а когда Амелия заняла свое место в плане — въехала со всеми вещами, — подкинул ей живодера, который подвернулся в новостной ленте буквально утром того же дня. Хотел посмотреть, как она сработает, — мужик, скорее всего, даже не понял, зачем прикатил в центр из своего СНТ. Амелия сработала, сделала то, что умеет. Кажется, Мирон произнес это вслух.