Книга Ты здесь, а я там, страница 104 – Евгений Меньшенин

Федя визжал. А вдруг ведьма умела плеваться кислотой, как тот монстр, про которого рассказывал Дениска.

Но желтая жидкость не зашипела и не проела его ноги.

Федя вскочил, но старуха схватила его за ногу. Он упал, закричал, дотянулся до джинсов, скомкал их и бросил в старуху, потом схватил модель «Феррари», которую папа купил в прошлом году, у нее даже открывались двери и весь салон был до мельчайших деталей проработан. «Феррари» полетела в старуху. Ударила в висок.

Но старуха держала Федю и продолжала исторгать желтую жидкость, которая смешалась с кровью – и получился какой-то невообразимый суп.

Федя придвинулся к старухе, ухватился за спинку кровати и подтянулся. Нога по-прежнему оставалась зажата в кулаке старухи. Федя поднялся и ударил старухе в глаз кулаком. Удар получился не сильный, но ведьма не ожидала нападения и завалилась на бок. Кулак разжался. Из горла вырвался лай.

Федя бросился из комнаты.

В комнате не было двери. Папа обещал поставить, но руки пока не дошли. Поэтому старуху запереть бы не получилось.

В коридоре Федя запнулся и растянулся на полу. От удара в голове все перевернулось, и в этом бардаке Федя нашел оружие против ведьмы.

Дениска рассказывал про соль.

Федя в два счета оказался на кухне.

– Я знала, кто-то тащит мои конфеты. Я сразу все поняла. И выследила тебя, ершик. Тут все провоняло конфетами. Ершик, ершик, иди сюда, защекочу. От тебя пахнет сладостью.

Что-то шлепало по коридору.

Федя схватил солонку со стола. Встал за дверь.

Шлепки торопились в кухню. Старуха лаяла и смеялась. Смех прерывался каркающими звуками.

Шлепки вбежали в кухню. Федя выскочил из-за двери и увидел старуху, ползающую на коленях.

– Ершик, ты где? Ты где, ершик?

Она обернулась, и Федя сыпанул из солонки.

Лицо старухи побелело. Секунду она на него просто смотрела, а потом заорала. И орала она так, что у Феди заболели уши.

Ведьма дергалась, руки начали втирать соль в лицо.

Федя попятился, содрогаясь от вопля. Потом развернулся и убежал в родительскую спальную.

Он забрался в шкаф. Зарылся под отцовскую рабочую одежду, которая лежала горой на дне шкафа. Мать говорила, чтобы папа так не делал, а то он и Федю научит. И ведь научил.

Федя забился под одежду и замер. Тряпье пахло папиным потом и опилками.

Федя слушал пыхтение в груди и вопли старухи из кухни.

Зашумела вода. Что-то грохнуло, зазвенело, что-то посыпалось, упало. Что-то разбилось. И еще. И еще. На кухне шла война.

Старуха визжала, потом засмеялась, потом залаяла.

А Федя вздрагивал каждый раз.

Кто-то постучался в дверь. У Феди глаза полезли на лоб.

Это пришел сын ведьмы – Леший. Теперь они вдвоем набросятся на Федю. Если ведьму можно было остановить солью, то человека солью уже не остановить.

Федя сдернул с вешалки несколько маминых блузок и юбок и укрылся ими с головой. Теперь он стал горой, а гора, как известно, никуда не ходит.

На кухне война прекратилась.

В дверь по-прежнему стучали. Потом закричали с улицы. Голос мужской. Ну точно, Леший.

Старуха больше не издавала ни звука. Она будто пропала. Она ведь ведьма. Могла запросто исчезнуть.

Послышался звон стекла. Крик мужчины пробрался в дом. Тяжелые шаги бродили по коридору. Кто-то ходил по дому, не босой, как ведьма, а в ботинках. В тяжелых ботинках, как у Лешего.