Книга Ты здесь, а я там, страница 97 – Евгений Меньшенин

Леший схватил мать за шею и что-то мямлил мясистым языком.

И тогда старуха закричала. Но лучше бы она выла или лаяла.

– Это ты тащишь мои конфеты? Я чую. От тебя несет. Отдай мои конфеты. А если ты их съел, то я съем тебя!

Отец тогда сказал очень плохое слово. Схватил Федю в охапку и убежал домой.

После этой встречи Федя поверил, что старуха – ведьма. И если бы не было отца и того пьяного дяди, что держал ее («Жаль, что не на цепи», – сказал отец в тот день), то произошло бы ужасное.

Она схватила бы его и утащила в дом, как волк, или как бродячий пес белку. И съела бы там, по частям, как съела Аньку Воронову.

Об этом Федя вспоминал, сидя под одеялом.

Какое-то время на улице стояла тишина. Никто не гремел.

Федя взмолился, чтобы старуха ушла. А лучше – чтобы исчезла с этой планеты. Или чтобы ее забрали инопланетяне, как однажды сделали с Ванькой, только не возвращали бы обратно.

Стало жарко. Федя чуть приподнял одеяло, впустил прохладный воздух.

Бум!

Федя захлопнул спасительный купол и задрожал.

Она притаилась. Ждала, когда он выйдет из укрытия. Пришла за ним. И она все еще была в сарае.

А если она залезет в дом через окно?

Вдруг ее рука уже тянется к одеялу, которое накрывало Федю? И вот сейчас она схватит его за ногу и вытащит в окно, и унесет к себе в избу. В этой избе на полу старые ковры, какие были у его бабушки, сотканные из лоскутов разных тканей, только здесь изъеденные молью и тараканами. А на плите огромный котел, в котором булькает что-то зеленое. А в углу он увидит обглоданный скелет девочки. Старуха склонится над ним и попытается откусить от него кусок беззубым ртом, а потом заорет, и прибежит сын с огромной пилой.

Федя сбросил одеяло, дрожа от ужаса и задыхаясь, в два прыжка добрался до стены, подальше от окна, и обернулся.

Она стояла там, за окном! Размахивала длинными ветвистыми руками.

Сердце Феди остановилось. А потом до него дошло, что это была всего лишь яблоня, качающаяся на легком ветру.

Что-то ударило в горло изнутри. Легкие надрывались.

– Она заберется в дом… – вырвался чей-то голос из его рта.

Федя бросился к окну и закрыл его дрожащими руками. Потом побежал по всему дому, захлопывая окна. И когда добрался до гостиной, то с улицы снова донесся металлический звук.

Бам!

Даже закрытые окна не защищали Федю от страшного лязга.

Мультфильм застыл на паузе, а грустные сырники валялись на полу, некоторые раздавленные. Йогурт грелся на столе.

Но все это было по барабану, потому что старуха-людоедка забралась в отцовский сарай и не собиралась оттуда уходить.

Через две секунды Федя оказался под кроватью и подпрыгивал при каждом звуке.

Может, взять нож для обороны, подумал он.

Нет, он ни за что не смог бы ударить ножом человека, даже если его и схватили бы бандиты. Причинять боль кому-то, а тем более резать до крови он не мог. При виде крови он чуть не падал в обморок, кровь превращала его в нечто, напоминающее желе: еще чуть-чуть – и расплывется.

Она не найдет меня тут, думал Федя, папа никогда не находит.

Да папка тебя не найдет, даже если ты залезешь под одеяло и одна нога будет торчать! Взрослые все обманщики, особенно когда дело касается игр.

Что это за противный голос? Почему он говорит такие вещи?

Не хочу его слышать! Не хочу!